– Доброго вам здоровья, милая сеньорита Сервантес! Искренне рад, что вы почтили своим высоким присутствием наше скромное заведение! Что прикажите подать?

– И вам, дон Мануэль, долгих лет жизни, – напустив на себя бесконечно-важный вид, с чувством собственного достоинства ответила девчушка. – Принесите нам обычный утренний вариант. Три порции, естественно. Только, вот….

– Что такое?

– Замените, пожалуйста, обычный омлет – на парагвайский, с зелёными помидорами и свиным шпиком. А говядина пусть будет с нашей асьенды, из последней партии. Та, что с тоненькими прослойками жира.

– Слушаюсь, сеньорита! И, как всегда, утренние газеты?

– Естественно!

Пожилой официант, ещё раз низко поклонившись, удалился.

– Лизонька, а где здесь…туалет? – занервничала Санька.

– Пройдёте прямо, потом повернёте направо. На бежевых дверях увидите нужную белую табличку с чёрным дамским силуэтом…

Александра, слегка позвякивая разнообразной бижутерией, висевшей на её стройной шее, проследовала в указанном направлении.

– А полезно ли, милая моя сеньорита, вкушать с самого раннего утра говядину с прослойками жира? Не говоря уже о яичнице, сдобренной свиным салом? – лукаво прищурившись, поинтересовался Егор у юной Луизы Никоненко-Сервантес.

– Однозначно, полезно, – совершенно серьёзно ответила девочка. – Вы же, дяденька Леон, находитесь в Аргентине. У нас говядину подают всегда и везде. Ну, как у русских – чёрный хлеб…. Свиной шпик? Дополнительные калории – в преддверии многотрудного дня – никогда не бывают лишними. По крайней мере, так мамочка всегда говорит по утрам…

К столику подошёл смуглый подросток и, с поклонов положив на стол несколько толстых газет, торжественно известил:

– Газеты для сеньориты Сервантес!

– Весьма признательна, Серхио, – небрежно, с взрослыми интонациями в голосе, поблагодарила Лиза, после чего, заинтересованно шурша газетными страницами, приступила к чтению.

Егор же, пользуюсь временным одиночеством, погрузился в тягостные размышления.

«Ситуация ещё более запутывается!», – тревожно зашелестел в голове внутренний голос. – «Во-первых, эта непонятная древняя крепость Кельчуа. Для чего, собственно, мы должны туда следовать? Для решения каких конкретных целей и задач? Очередная запутка, не более того…. Во-вторых, Алексей Никоненко уверяет, что, окончательно отошёл от всех тайных и скользких дел. Мол, является идеально-мирным аргентинским скотоводом, посвящающим всё свободное время воспитанию обожаемой дочери…. А что мы наблюдаем по факту? Судя по всему, представители семейства Никоненко-Сервантесов достаточно часто посещают шпионский городок Талар. Даже привычки маленькой Лизаветы хорошо известны местным официантам. Как прикажете это понимать? Опять же, Талар…. Именно так в произведениях непревзойдённого Александра Бушкова называлась планета параллельного мира, где отважный Стас Сварог – любимый Лёхин книжный герой – и совершал свои многочисленные подвиги…. Может, ну его? Давай-ка, братец, наплюём – скопом – на все эти изощрённые головоломки и улетим в южную Канаду? Детишки, наверняка, скучают. Ты поговорил бы на эту тему с Александрой Ивановной, а? Она у нас женщина мудрая и рассудительная. Плохого не посоветует…».

Чья-то горячая ладошка нежно прикоснулась к его руке.

– А, где, зачем? – Егор торопливо очнулся от раздумий и, повернув голову, встретился взглядом с Санькиными встревоженными глазами. – Что случилось, моё горячее сердечко?

– Там, в баре, висит одна очень странная картина, – взволнованным голосом сообщила жена. – На ней изображён ты, милый, разговаривающий – на фоне каких-то каменных плит, поросших тёмно-сиреневым лишайником – с пожилым туземцем. Северо-восточный край неба испещрён цветными широкими полосами – с преобладанием жёлто-янтарных и багровых оттенков. Наверное, имеется в виду старый и мудрый чукча Афанасий Афанасьевич, древнее шаманское кладбище и загадочные всполохи полярного сияния…. Как в заштатном аргентинском Таларе могла появиться такая неординарная картина? Я совершенно ничего не понимаю. Ничего!!! Как говорится, звезда – в шоке…

Глава двадцатая

Добро пожаловать – в Мендосу

Егор ладонью растерянно взлохматил волосы на затылке и на всякий случай уточнил:

– Дорогая, а ты ничего, часом, не путаешь? На картине, висящей на стене бара, действительно, изображён я?

– Конечно же, ты! Кто же ещё? Белобрысый, улыбчивый, симпатичный, мужественные черты лица…

– Там нарисован знаменитейший русский диверсант Александр Крестовский, беседующий с Великим вождём индейцев племени теульче, – не отрываясь от чтения газеты, скороговоркой сообщила Лиза. – Эта судьбоносная встреча состоялась в далёком 1955-ом году, на развалинах древней крепости Кельчуа. Цветные полосы на небе? Это отблески от извержения действующего вулкана, находящегося недалеко от Кельчуа…. Да, некоторое внешнее сходство – между дяденькой Леоном и Александром Крестовским – безусловно, существует. Но, не более того. Не надо, пожалуйста, преувеличивать.