Читаем Выбирая будущее полностью

     Если мы пойдем по пути романических побасенок, по выздоровлении Юры бежим небытия, освободив Агриппину,  нас, верно, ждет семейный совет, где сурово-правильная Надежда как глава клана возгласит: вы, мужья Гриши, бывший и нынешний, психиатры высшей категории, избавьте мою дочь как – ни будь от амфетаминовой зависимости, танцуйте с ней! И мы затанцуем быстрые и медленны танцы. Какую неформальную волю она над нами взяла. А пока мы обсуждаем будущие гонки. Достаточно ли мы увертливы в бешенном забеге монад. Сильны ли стрекала предоставляемых двигателей. Что станет наградой победителю? Публичный акт с Капгром и Фреголи – так Юрка прозвал Ю и У. У них не встанет. А когда Нерон на римском озере женился на актере, у него встал? В те далекие времена еще неизвестно кто кому подставлялся, император миму, или наоборот. Наперед ведал только Петроний. Под телекамерами у любого встанет, слепого, кривого, неходячего. Бегите, друзья, бегите уловок приключенческого романа. Тут история сказывается навсегда. Одно смущает. Коли все человеки перейдут под инсигнии небытия, что изменится в решении некогда ставившихся, а теперь забытых вопросов. В чем смысл жизни? Пусть вопрос смешон, и кругом изощряются в изобретении удобств и удовольствий, каждый де изобретет, зачем живет во ржи или во лжи, пустота ничто доводит до издевательских коллизий. Бегите, живущие и возрожденные техникой из смерти, в объятья обнуления. Воздастся вам сторицей. Только из ничего и выводится ничего. Не поможет не само - ни живорождение, ни почкование, ни откладывание яиц, ни размножение делением или усиками, формы, испробованные небытием в жесточайшей битве не на жизнь, а на смерть, им спровоцированной в теперешней галактике.

      Линда и транссексуалы по-прежнему приходили к нам с лекциями о преимуществах небытия. Я чаще ловил себя на мысли, что Линда нравится мне. Я чувствовал скрытое соперничество Юры. Повернув на подушке голову, он смотрел мимо экрана на ее фигуру – свечку с узкими плечами и бедрами, со сладким промежутком между ляжек, где сверкающий облегающий костюм подчеркивал лоно с четко очерченной прорезью. Рыжие волосы, синие глаза, высокий умный лоб, выпуклые губы рта, впалые тонированные коричневым щеки. Юра впивал ее слова, оставаясь более холодным к посещениям жены (Гриши), тоже приходившей к нам. Она приносила свежие пахнущие весной апельсины из ближайшего плантопарка.  Гриша удлинила ноги. Они казались непропорционально длинными в сравнении с короткой грудью и подкаченными пулями дверями.  Эстетически я не мог отрицать ее прелестей. В немом поединке сходились брюнетка и рыжая. Синие глаза против карих. Используя линзы, можно и наоборот. Узкий женский подбородок наступал на широкий с игривой ямочкой. Распущенные толстые волосы с аккуратно собранными в хвост тонкими. Порывистая одна, и гибкая, вкрадчивая, продуманно – взвешенная в каждом тихом слове, versus порывистой, честной, импульсивной.  Увядающая привлекательность состязалась с подтачиваемой наркозависимостью. Там подтяжка, а здесь серые складки, морщинки чересчур бодрых юности ночей.

      На плазменном же экране неперсонифицированное небытие контр виртуализированного изящным аполлонистым блондином с молочными  провалами вместо глаз диктатора. Каждый выставлял вроде бы неоспоримые аргументы. А мы, разуверившиеся, раненый и целый, не верили представляемым соперникам, соперницам.  Чувства и разум влеклись и противились.  Нужно жить, а потому – выбирать между аргументами. Невыносимо, когда ум не умеет без сердца.

                                                                                      26

                                                                                                                                                                34

           Корабль “Сенека” прибыл на космодром. Мы, мечтавшие о ликвидации денег и начале широкомасштабной войны, ранее ограничивавшейся мелкими разрозненными стычками меж противостоящими сторонами, посетили большой антигосударственный храм.  Материализуясь из поездной плазмы, мы выкатились  в виртуальное пшеничное псевдополе. Здесь парковались катамараны доставки. Служки накинули на нас светлые одежды, провели в лифт. Мы поднялись на высоту 3,500 метров. Прозрачный лифт выскочил из теснин, и нам открылась залитая солнцем заснеженная вершина. Очарование строгой красоты охватило паломников. Невольный вздох восторга вырвался из уст паломников. 200-летняя старушка плакала. Она исполняла мечту жизни. Искусственные клапаны модифицированного сердца не могли биться чаще, но слезные мешки глаз ее наполнились. Она рыдала при виде остроконечного храма в голос. Стены до небес, менявшие цвет в зависимости от настроений смотревшего, от строгого серого до крикливо фиолетового. Башенки и башни. Причудливые арки, устойчиво розовые фрамуги. Разноцветные фонтаны, вдоль  стен, направлявшие брызжущие струи, вопреки законам тяготения, вверх и вбок, а не вниз.