Читаем Вулфхолл полностью

Он садится и ждет. Через пять минут в дальнем конце комнаты ощущается какое-то шевеление, однако ничего не происходит. Чтобы скоротать время, он начинает перебирать в голове цифры прошлогодних поступлений в казну от герцогства Корнуольского, и уже готов перейти к отчету, представленному канцлером Честера, когда перед ним материализуется темная фигура в мантии. Старик трясущейся походкой идет к столу, вскоре появляются и двое других. Они совершенно одинаковые: глухое покашливание, длинные бороды. Следуя некой иерархии, дружно сопя, они усаживаются на противоположную скамью. Он ненавидит алхимиков, а они явно этой породы: непонятные пятна на одежде, слезящиеся глаза, шмыганье носов, отравленных едкими испарениями. Он приветствует гостей на французском. Они дрожат от холода, и один спрашивает на латыни, можно ли им что-нибудь выпить. Он зовет мальчишку-слугу и без особой надежды спрашивает, что тот посоветует.

– Выпить в другом месте, – любезно подсказывает мальчишка.

Приносят кувшин чего-то кислого. Старики отпивают по большому глотку, и он спрашивает:

– Кто из вас мэтр Камилло?

Они обмениваются взглядами. Времени на это уходит столько же, сколько требовалось старухам грайям [62] , чтобы передать друг другу единственный глаз.

– Мэтр Камилло уехал в Венецию.

– Зачем?

Покашливание.

– За советом.

– Однако он намерен вернуться во Францию?

– Весьма вероятно.

– Я хотел бы купить то, что у вас есть, для своего господина.

Молчание. Может, думает он, убрать вино и не выставлять, пока они не скажут чего-нибудь дельного? Один из алхимиков, словно угадав его мысль, хватает кувшин. Руки дрожат, и вино проливается на стол. Остальные возмущенно блеют.

– Вы принесли чертежи? – спрашивает он.

Они снова переглядываются.

– О нет.

– Однако они есть?

– Чертежей как таковых не существует.

Старики в горестном молчании смотрят, как пролитое вино впитывается в грубо отесанную столешницу. Один пальцем расковыривает проеденную молью дырку на рукаве.

Он кричит мальчишке, чтобы принес еще кувшин.

– Мы и рады бы вам угодить, – говорит старший из алхимиков, – однако сейчас мэтру Камилло покровительствует король Франции.

– Он намерен построить королю модель?

– Возможно.

– Работающую модель?

– Всякая модель по своей природе – работающая.

– Если у него обнаружится хоть малейший повод для недовольства, мой господин Генрих охотно примет его в Англии.

Входит мальчишка с кувшином. Все умолкают. Беседа возобновляется лишь после того, как дверь за мальчишкой хлопает. На сей раз Кромвель сам разливает вино по кружкам. Старики вновь переглядываются, и один говорит:

– Магистр убежден, что ему не подойдет английский климат. Туман. К тому же у вас на острове – сплошные ведьмы.

Разговор ни к чему не привел. Однако надо бы довести дело до конца. Выходя, он говорит слуге:

– Можешь пойти вытереть со стола.

– Я лучше подожду, пока они опрокинут второй кувшин, мсье.

– Тоже верно. Отнеси им что-нибудь поесть. Чем у вас кормят?

– Похлебкой. Я бы не советовал. С виду – вода, в которой шлюха стирала нижнюю юбку.

– Я и не знал, что девицы в Кале что-то стирают. Читать умеешь?

– Немного.

– Писать?

– Нет, мсье.

– Надо учиться. А пока пусти в ход свои глаза. Я хочу знать, придет ли еще кто-нибудь с ними поговорить, будут ли они доставать чертежи, пергаменты, свитки – что-либо в таком роде.

– А что это, мсье? Что они продают?

Он почти готов ответить – в конце концов, какой от этого вред? – однако не может подобрать слов.

* * *

На второй день переговоров в Булони ему передают, что король Франции хочет его видеть. Генрих долго раздумывает, прежде чем дать согласие: лицом к лицу монархи встречаются только с другими монархами, аристократами и высшими иерархами церкви. С самой высадки на берег Брэндон и Говард, на корабле бывшие с ним запанибрата, держатся холодно, давая французам понять, что невысоко его ставят: это-де причуда Генриха, новоявленный советник, которого скоро сменит барон, виконт или епископ.

Посланец-француз говорит ему:

– Это не аудиенция.

– Конечно, – отвечает он. – Я понимаю.

Франциск проводит не-аудиенцию в окружении немногочисленных придворных. Он длинный и тощий, как жердь, локти и колени торчат в разные стороны, большие костлявые ступни поминутно елозят в больших мягких туфлях.

– Кремюэль, – говорит Франциск. – Я хочу в вас разобраться. Вы – валлиец.

– Нет, ваше величество.

Печальные собачьи глаза обводят его с ног до головы, с головы до пят.

– Не валлиец.

Он видит, чтó ставит французского короля в тупик. Если он – не захудалый вассал Тюдоров, то как получил пропуск ко двору?

– Меня приставил к королевским делам покойный кардинал.

– Знаю, – отвечает Франциск, – однако думаю, что за этим есть что-то еще.

– Возможно, – говорит он сухо, – но отнюдь не валлийское происхождение.

Франциск упирает палец в кончик крючковатого носа, пригибая его еще ближе к подбородку. Выбери себе государя: мало радости каждый день смотреть на такую физиономию. То ли дело гладкий бело-розовый крепыш Генрих! Франциск отводит взгляд.

– Говорят, вы некогда сражались за честь Франции.