Читаем Вторжение полностью

— Б’ино ф’ата. — Затем произнёс медленнее: — Бино фаата.

Название их расы, понял Литвин. Уверенность в истолковании услышанного была абсолютно иррациональной, и всё же он почему-то знал, что не ошибся: ему сообщили не личное имя, а более общее понятие. Копируя жест чужака, он тоже приложил ладонь к груди и вымолвил:

— Землянин. — Потом показал на собеседника-эльфа и снова хлопнул по своему комбинезону: — Человек. Ты человек, я человек.

— Бино фаата, — повторил эльф, склонив голову и прижимая к себе левую руку. Правую он вытянул к Литвину, крутанул кистью, словно отталкивая что-то, и буркнул: — Бино тегари!

Затем повернулся и, сопровождаемый стражами, исчез в проходе.

Хмыкнув, Литвин покачал головой.

— Вот так братец по разуму… Значит, говоришь, ты бино фаата, а я — бино тегари! И общего у нас — как у орла с черепахой…

Услышав шорох за спиной, он обернулся. Макнил уже сидела, Коркоран лежал, но глаза его были открыты.

— Пол! Где мы, Пол?

Литвин пересёк каюту, отметив, что от мембраны до задней стены шестнадцать шагов, и опустился на колени рядом с Эби.

— Ты как, Абигайль, в порядке? — Девушка кивнула. — Рихард, слышишь меня? Очухался?

— Вполне. Куда нас занесло, командир?

— На чужой корабль. Там, — Литвин махнул в сторону коридора, — перегородка. Похоже на прозрачный синтален — тянется, но не пускает. Наверху, над нами, голографический проектор. Пока вы дремали, я фильм посмотрел. Их версию событий.

Губы Макнил дрогнули.

— «Жаворонок»?..

— Уничтожен. Их корабль прикрывает силовой экран, что-то вроде отражающего поля. Би Джей ударил из свомов, и оно отбросило заряд — мне кажется, с большей скоростью, чем начальная. Броню пробило… это я видел сам, ещё из «грифа»… — Литвин помотал головой, будто отгоняя жуткое видение. — Краем роя накрыло Родригеса… это они показали… Мне досталась мелочь — в руку, в ногу, в бок… И никаких следов! Вот, посмотрите! — Он задрал рукав комбинезона. — Что у вас?

— Похоже, ничего. — Макнил, сидевшая на пятках, уставилась взглядом в колени. — Я помню только тяжесть… наверное, пятнадцать «же»… Много, очень много… Я выпала в осадок. Почти сразу.

— И я, — кивнул Коркоран, массируя виски. — Не помню такого на тренажёрах. Даже кости затрещали!

— Верно, перебор, — подтвердил Литвин. — Поторопились они, когда тянули нас в свою лоханку. Ещё немного и были бы трупы вместо пленников. В нарушение Женевской конвенции… Но сомневаюсь, чтобы это их остановило.

Макнил вздрогнула, будто лишь сейчас осознав слова Литвина.

— Их? Они? Кто — они?

— Люди. В точности как мы, двуногие без перьев. Всё на месте — уши, нос, глаза, даже брови есть. Внешность, конечно, экзотическая… Ну, увидите сами.

— Значит, люди… — мрачно протянул Коркоран. — Зацепили нас гравитационной удавкой, а мы в них из свомов… Ну, и они в нас… — Он расстегнул комбинезон, вытащил висевший на шее крестик и зашептал: — Господи, творец всемогущий, прими в царствие небесное душу Луиса Родригеса и всех остальных, с кем мы делили кров и пищу и странствовали среди миров, созданных волей твоей… Прости их грехи, ибо ты милосерд… Пусть им зачтётся, что пали они как воины, и если даже свершённое ими было ошибкой, прости и это. Подняли они руку на другие твои творения по неразумию своему, ибо страх перед неведомым в природе человека. Только ты не ошибаешься и знаешь, когда поднять меч и на кого опустить. Аминь!

— Аминь, — повторила Макнил. Она, как и австриец Коркоран, была католичкой.

Наступила тишина, но Литвину казалось, что слова молитвы ещё звучат в его ушах. Может, всё не так уж плохо, подумалось ему. Может, гибель «Жаворонка» — трагическое недоразумение, результат того самого страха, о котором сказал Коркоран. Может, мы ошиблись, как и они… Доверие такая хрупкая штука! Годы нужны, чтобы его взрастить, а разрушить можно за секунду…

— Говоришь! — вдруг резко и внятно раскатилось под куполом. — Говоришь ещё! Говоришь много!

Литвин поднял глаза вверх. Под сферическим куполом что-то мерцало и кружилось, превращаясь в огромную голову с разинутым ртом. Лицо было странное — черты Коркорана и Макнил смешались в нём с его собственными.

— Слушают нас, хотят язык освоить, — промолвил Рихард. — Шустрые ребята! Пожалуй, лучше…

Он приложил палец к губам, и Эби с Литвиным кивнули. Больше ни слова на русском и немецком! Для Литвина это было нетрудно — привычка общаться на английском, официальном языке флота, стала за много лет естественной.

Какое-то воспоминание тревожило его. Машинальным жестом коснувшись виска, он пробормотал:

— Они называют себя бино фаата. И, кажется, владеют третьей сигнальной…

— Телепатия? — Макнил нахмурилась.

— Нет, не чтение мыслей, скорее ментальная связь. Но с нами не очень получается — во всяком случае, со мной. Можно блокировать. Таблица умножения вполне годится.

— Любопытно, — сказал Коркоран. — Ментальная связь, межзвёздный привод, и это поле, что оттолкнуло рой… наши локаторы, наконец… мы ведь их не видели — ни в оптике, ни на экранах… Похоже, нас обставили по всем статьям! Лучше бы с ними не ссориться. Как ты полагаешь, Пол?