Читаем Вторжение полностью

Ответную речь держали представители реальностей Торгон и Ксаесарен – те самые союзники Альвиона. Оба чуть ли не хором заявляли, что им и их правительствам ничего не известно о такой возмутительной агрессии Альвиона по отношению к Земле. Они, дескать, просто вошли в союз с альвионцами по политическим и экономическим соображениям и вместе исследовали Астрал. Карантин Земли (закрытие Астрала) они поддерживали по исключительно эгоистическим причинам. Как оказалось, в последнее время – перед закрытием – действительно активность земных магов возросла. Ребята просто опасались конкуренции. Когда Альвион описал ситуацию с магией на Земле – наш бардак – и отсутствие единого руководства, главы Торгона и Ксаесарена занервничали. К тому же Альвион напирал на то, что земляне – кровожадные варвары, собирающие силы для экспансии в Астрал. Техническая направленность нашей цивилизации тоже сыграла свою роль – такой образ жизни для союзников Альвиона был чуждым и пугающим. В общем, они поддержали закрытие Астрала. Больше о Земле они и не слышали, считали, что она просто закрыта непроницаемым щитом, вот и все. Они удивлялись, что потребовалось не просто отгородиться щитом от Земли, но и лишить ее Астрала как такового.

Я во время этой речи несколько раз отвлекался. К тому же начинал слабеть – такое напряжение не проходит даром. Кое-что упустил, но общий смысл был мне понятен.

Потом оправдывался король, которого звали Шиантан Акломастан пятый. Звали его, конечно, немного не так, но это был самый удобный мыслеобраз для нашего восприятия. Он, как представитель большой серединной реальности Оосхаба, первым делом извинился – за всех. Разумеется, владыки его реальностей ничего не знали про бесчинства альвионцев. Закрытие Астрала Земли они поддерживали, их в этом убедили соседи – реальность Сефир, основные союзники Альвиона. Король сказал, что аргументы Сефира очень напоминали уже прозвучавшие здесь и были в целом убедительны. Я понял, что король не говорил всей правды. Наверняка было что-то еще, из-за чего его реальность пустилась в авантюру с закрытием Астрала, но он не счел нужным упомянуть это. Ладно, пусть. В общем, он тоже был не в курсе, что у нас такое происходит. Под конец своей речи король распалился, сказал, что его обманули, предали и он это просто так не оставит.

С ним тоже все было ясно.

Потом, совершенно неожиданно, Мирион попросил выступить меня – рассказать о реальных магах на земле. Мне это было неудобно – приходилось отвлекаться на потоки энергии, но я все-таки рассказал. Рассказал в красках о том, как получил туннель в Астрале, едва не умерев, рассказал о смерти Стаса и Олега, в красках описал тот ритуал, которым пользовались альвионцы. Потом описал ловушку, в которую чуть не попали я и Кирилл, и напоследок рассказал немного о том, как именно меня обманул Савалет и что такое жить два года без тела.

Мне не поверили. Просто не поверили. Никто из представителей иной реальности и представить не мог, что Альвион занимается такими вещами. Король шумел и требовал доказательств, Боб язвил, что кино – и фотопленку он в Астрал не протащит. Поднялся шум, народ разволновался – каждый считал, что именно он знает, что было и, главное, – что делать дальше. Наконец Мирион всех успокоил, сменив декорации – вся группа вдруг переместилась на камни рядом с лесным водопадом и притихла.

– Доказательства, – наконец сказал советник короля, до того не проронивший не слова, – могут быть разными.

– Да, – ответил Борис, – но как мы можем их предоставить? У нас, видимо, немного разные представления о носителях информации.

– Ты, – советник ткнул пальцем в меня, – покажи мне это. Поделись со мной воспоминанием. Я почувствую, если оно будет лживым.

– Верно, – сказал Мирион, – я прослежу. При прямом контакте образов трудно лгать. Как правило, сразу видно, где настоящие воспоминания, а где просто придуманные образы. Есть такой способ.

И он замолчал, погрузившись в себя.

Борис смотрел на меня, чуть закусив губу. Потом он пожал плечами, мол, попробуй.

И я попробовал. Я вспомнил, как я умирал и мое сознание улетало прочь. Я вспомнил, как умирал под ударами молний Олег, как умирал на моих коленях Стас, а я пытался удержать дымку его сознания. Вспомнил стрельбу, вспомнил Мортока… Я слил это все в единый комок боли, ненависти, страха и отчаяния. А потом я передал получившийся образ всем четырем чужакам, решив не ограничиваться одним «зрителем». Они это все почувствовали, как чувствовал я.

Образы представителей Торгона и Ксаесарена поблекли, сделались прозрачными. Король Оосхабы вскочил. Его образ тоже менялся – из-под алого костюма проглянул железный панцирь. Лишь его советник сидел спокойно. Закрыв глаза, он «вспоминал» мои впечатления. Наконец, когда все закончилось, он открыл глаза. В них я увидел… жалость. Он жалел меня. На какой-то миг я поймал его взгляд и понял, что он неизмеримо старше меня и ему жалко молодого несмышленыша, попавшего в переплет.

– Это правда, – глухо сказал король, вернув себе прежний облик. – И этого нельзя так оставить.