Читаем Вторжение полностью

Мы с Дени остановились в мотеле и на следующее после похорон утро завтракали вместе. Он решил задержаться в Берлине, чтобы помочь Солнышку разобраться с делами Дона, а я должен был спешно возвращаться в отель, ибо надвигались торжества по случаю Дня Поминовения Усопших. В переполненном баре было шумно, однако, если разговор идет в основном умственный, побочные шумы несущественны. Со стороны мы с ним, вероятно, выглядели как отец и сын: пожилой сутуловатый человек в добротном летнем костюме-тройке, перелистывающий «Уолл-стрит джорнал», и мальчишка-студент в синем спортивном трико и темных очках, скрывающих его магические глаза.

Дени взял со стола кофейник.

– Еще кофе? (Мне кажется, я разрешил тайну латентности моих младших братьев и сестер.)

– Пожалуй. Полчашки. (Бьюсь об заклад, здесь не обошлось без Виктора, а может, и без Дона. Трудно поверить, что ни один их них не унаследовал телепатического дара. Ведь даже мать и та его когда-то проявляла. Жанетта и Лоретта в младенчестве были телепатками, а потом ни с того ни с сего утратили талант. Про других не скажу…)

– Сахару? (Та же самая история. Их врожденные метафункции намеренно подавили, выработав условно-рефлекторную реакцию отвращения. Я говорил с Полин, ей уже семь… Очень уязвимая девочка, поэтому мне было легко… добиться отклика… Ради Бога, если хочешь, называй гипнозом. Короче, я вернул ее в младенчество и увидел, как она реагирует на отца и Виктора. Бедная маленькая Полин! Но Papa тут ни при чем – все Виктор.)

Мерзавец!.. Но как, ведь он сам был ребенком! Сколько ему было, когда родились близняшки? Четыре? А потом друг за дружкой появились Джеки, Ивонн, мальчики-близнецы… В восьмидесятом – Жорж, вскоре после того, как ты получил степень бакалавра в Дартмуте… Значит, Вику было десять, а когда родилась Полин – двенадцать… Боже мой, в двенадцать лет стать чудовищем!