Читаем Вторую жизнь не выбирают (СИ) полностью

Драко изменит традиции Малфоев жениться на блондинках. Интересно, дети рыжими получатся? Рыжие Малфои — это прикол, у половины магической Британии когнитивный диссонанс будет. Помолвку планируют заключать у алтаря Малфоев, сейчас эльфы восстанавливают мэнор, которому пожиратели нанесли значительный ущерб. При хозяевах они сдерживались, но после побега Нарциссы с сыном перестали жалеть временную базу. Драко сразу уехал в Англию помогать матери, мы со Сьюз еще какое-то время отдыхали во Франции. Пришло очередное письмо мистера Лоули, который сообщал, что суд состоится десятого августа. Приятная новость, обычно мистер Лоули присылает мне длиннющий список очередных уточнений. Странный это будет суд, без самого Снейпа. Определенно, мистер Лоули очень крут, что сумел все это провернуть, пусть и с деньгами Малфоев. Еще круче он будет, если мы все-таки выиграем. Меня в Англии больше всего напрягает не предстоящий суд, а встреча с Сириусом и Гарри. Сириус до сих пор планирует нас помирить.

***

Возвращаться в Англию было странно. За два года я сильно отвыкла. Нас ждали в доме Блэков. С Ритой мы не так давно виделись, а Бродяга бурно радовался нашей встрече. Гарри тоже меня обнял после небольшой заминки, но увидев, что нет взаимности, почти сразу отпустил и смутился. Выглядел он так, будто не спал неделю. Начал путано и многословно извиняться, говорил, что я была права тогда, Сириуса там не было, а он поступил подло. Мне не хотелось к этому возвращаться, поэтому я решила сменить тему и спросила про его внешний вид.

Оказалось, что в последний месяц Гарри почти не спит, а когда спит, ему снятся кошмары. Сначала ему просто снился Альбус Дамблдор, они вместе гуляли по Хогвартсу, Хогсмиду и Годриковой впадине. Во снах все было каким-то белым, как в тумане, и больше никого не было, кроме них. Директор каждый раз говорил Гарри, что он должен поступить правильно. Что это тяжело, но так надо. Что Гарри не должен совершить ошибку. А как именно будет правильно, не говорил, хотя Гарри спрашивал его каждый сон. В этих снах не было ничего страшного, но Гарри почему-то пугался. А потом стало хуже. Гарри видел Хогвартс, на этот раз не пустой, а полуразрушенный, везде лежали тела мертвых студентов, знакомых и незнакомых Гарри. Видел сожженные дотла деревни. Видел Дурслей, из которых дементоры выпили души. Видел руины Вестминстерского дворца и разрушенный Тауэрский мост. Литтл Уингинг во сне выглядел так, словно по нему прошлось торнадо, а Нора горела в адском пламени. А потом опять снился директор и говорил, что последствия неправильного выбора могут быть ужасными. И постоянно болела голова.

Мне это совершенно не понравилось, а Сириус списывал все на послевоенный синдром. Возможно, ему Гарри не все рассказал, раньше наш герой был с ровесниками намного откровеннее, чем со взрослыми. И даже на Сириуса это распространялось. Дело было не в доверии, а в том, что он не хотел выглядеть в глазах взрослых больным и слабым.

Надо затащить его к целителю. Завтра мы отправимся на кладбище к Люпину, а потом пойдем навещать Нимфадору. У меня в Мунго есть еще одно дело, но его на другой день отложим.

***

На глаза навернулись слезы, когда Сириус сказал надгробному камню: «Привет, Лунатик». Мертвым проще, им уже не больно, сложно смотреть на горе живых. Мы положили цветы, немного постояли молча. Сириус трансфигурировал из листьев четыре стакана и разлил нам огневиски. Помянули Ремуса. Потом еще раз помянули. Сьюзен от рассказов Блэка тоже начала всхлипывать и шмыгать носом. А Сириус с убавлением огневиски наоборот немного повеселел. Себе он наливал по половине стакана сразу, мне, Сьюз и Гарри по чуть-чуть. Хорошо, что у него жена, маленькие дети, Гарри — он не один. Я верю, ради них он придет в себя, просто нужно время.

После кладбища Сьюзен переместилась портключом в Малфой-мэнор, им надо что-то доделать перед помолвкой, а мы втроем отправились в Мунго. Меня Тонкс вспомнила, обрадовалась и сразу обняла. Я крепко обняла ее в ответ и расплакалась.

— Прости меня, прости, прости!

— За что ты просишь прощения? Ты ни в чем не виновата! — голос Нимфы звучал удивленно, — все нормально, все уже кончилось!

Ну вот, она такое пережила и еще меня утешает, хотя все должно быть наоборот. Чувство вины — сложная штука.

Через какое-то время Гарри и Сириус ушли, и мы остались вдвоем.

Оказалось, чувство вины не только меня терзает. Нимфадоре стыдно перед своим сыном. Она понимает, что он ни в чем не виноват. Но видеть его все равно не может. Эдвард похож на нее, и он тоже метаморф. В первые же месяцы научился менять цвет волос, как и сама Нимфа в детстве.