Вернулся Жамыхов, жаль только, что он не улыбался. Молча присел на лавку рядом со мной и заговорил только после вопроса Славы Профа:

– Как все прошло?

– На удивление гладко. В любой другой ситуации я даже посмеялся бы. Представляете, у него в телефоне фото Игоря. Так вот, держит телефон, а сам морду Виталика со всех сторон рассматривает, сличает, мол.

– И что?

– Да там фотка-то сам себя не узнаешь.

Что было неудивительно. Изначально фотография была групповой, затем мою физиономию увеличили в каком-то дрянном редакторе. С Гудроном, Янисом, Трофимом, Остапом, да с любым из наших конечно же не перепутаешь, но прав Жамыхов – себя самого с трудом.

– А после что было? – не унимался Проф.

– После он жадр достал: заполняй, мол. Тогда-то Виталя ему и говорит: а с какого такого хрена?! Я же вас, гадов, на дух не переношу! Ну и еще загнул, даже девушек не постеснялся. У перквизитора рожа вытянулась, настолько не ожидал. Тогда Валерия и говорит… – Жамыхов посмотрел на меня. – «Игорь, успокойся! Мы же потом, когда их всех замочим, назад его заберем».

– Что, так и сказала – замочим? – Ни разу от нее таких слов не слышал.

– Так и сказала. И еще Ирма вмешалась. Заявляет перквизитору. «Я о вас таких ужасов наслышалась, а как первого вблизи увидела – ну полное чмо!»

– Ирма может! – заухмылялся Гудрон.

– Потом Виталий ему говорит, давай, мол, свой жадр, пока не передумал. Но только единственный. В общем, все на ура прошло. Почти на ура.

– А что было не так?

– Виталя его взял неудачно и, конечно, испортил. Благо, что эта скотина ничего не заметила.

Есть такое дело: если человек не обладает даром эмоционала, испортить жадр легко.

– Игорь, так когда выходите?

– Сейчас и пойдем.

– Только вот что, Петрович, постреляйте куда-нибудь с противоположной стороны. Человек чтобы десять, не меньше. Все-таки у нас перемирие, а вы палите, причем в одну точку. Одно это должно их заинтересовать. Только сильно не высовывайтесь на всякий случай: они же все больные на голову! – высказался Гудрон.

– Думаете, толк будет? – справедливо засомневался Жамыхов.

– Конечно же! – Морда у Бориса была настолько убедительная, что даже я на миг поверил. До следующих его слов: – Если огонь будет массированным, они сразу же отсюда свалят, будь уверен!

– Ладно, пойду все организую. Вам сколько нужно?

– Пять минут.

– Мало, за столько я не успею.

– Тогда давай сделаем так. Первая серия короткая, чтобы мы могли знать, что за ней последует и вторая.

Мы столпились перед дверьми, держа оружие наготове. Наблюдатели на крыше клялись, что на этом направлении им не удалось засечь ни одного перквизитора. Но в густющих кустах, которые начинались метров через пятнадцать, можно спрятаться так, что в нескольких шагах никого не увидишь.

– Ну и чего они там телятся?! – не выдержал Остап.

– Может, что-нибудь пошло не по плану? – высказал предположение Проф.

– Нас бы уже предупредили, – не согласился с ним Трофим.

Тогда-то с противоположной стороны здания стрельба и началась.

– Жиденько что-то совсем, – покрутил головой Янис. – Ну да ладно.

И я, рывком распахнув дверь, выскочил наружу, развив такую скорость, на которую только способен. Ворвался в кустарник, застыл, поведя перед собой стволом, готовый в любой миг разразиться очередью при малейшем признаке опасности. И снова побежал вперед. Спину прикроют, там все будет правильно по секторам, и главное сейчас – как можно быстрее добраться до ближайших развалин.

Глава шестая

– Как будто бы проскочили.

Мы собрались в развалинах дома, в комнате, где на одной из стен висел яркий и совсем не выгоревший плакат знойной красотки в крохотном бикини, которая лежала в гамаке в тени раскидистой пальмы на берегу лазурного моря. Удивительно, что его никто не снял: здесь такие вещи имеют немалую ценность.

– Знать бы еще наверняка, что нас не заметили. – Остап наблюдал из окна за пустошью, но время от времени скашивал на плакат глаза.

Да чего уж там, все мы то и дело на него поглядывали. Изображенная в стиле пин-ап девушка олицетворяла собой безмятежность. Ласковое море, ласковое солнце и наверняка вкусный коктейль в ее руке. Непременно оранжад, судя по цвету, я даже на мгновение ярко почувствовал его вкус в пересохшем от волнения рту. Все-таки преодолеть несчастные пятнадцать метров стоило мне многих потраченных нервов, и руки до сих пор еще нет-нет да и подрагивали.

Красотка олицетворяла то, чего сейчас нам катастрофически не хватало. Во всяком случае мне. Остальным проще – у них жадры. Да, мы находимся в укрытии, но едва только отсюда уйдем, как, вполне возможно, в нас полетят пули. Ненавижу этот звук, в любом его проявлении. Когда они встречают на своем пути ветки, бьют недалеко от тебя в землю или даже просто пролетают мимо. Но самый мерзкий из них – это когда пули вонзаются в плоть, пусть даже и не в твою. Или кто-то для нас невидимый кивнет – давай! А тот, для кого кивок предназначен, рванет чеку, отсчитает пару секунд, сам того не желая побледнев в опасении, что граната сработает сразу, и плавным движением руки отправит ее в цель.