Читаем Второй шанс полностью

Вадим, наконец, овладел собой и, взяв со стола стакан воды, поспешил к дивану, но замер, потрясенный выражением лица Дэниэла Нормана, смотревшего на бесчувственную девушку. От леденящей душу маски убийцы не осталось и следа. Только стыд и боль, и еще что-то, не поддающееся пониманию того, кто хоть немного знал Дэниэла Нормана. Вадим снова ошибся. Чтобы не испытывал Дэниэл к своей жене, это точно не было равнодушием. Рязанцев так и остался стоять сбоку от него со стаканом в руке, не замеченный. Протянув руку, Норман чуть было не коснулся спутавшихся волос, упавших на лицо Кристины, но словно обжегшись, одернул сжавшиеся в кулак пальцы.

Мэдисон перевела дыхание, поняв, что опасность миновала. Оторвав взгляд от лица девушки, Дэниэл поднял голову и посмотрел на перепуганную до смерти тетку.

– О чем, ты, черт побери, думала, когда несла всю эту чушь? – хрипло спросил он, стараясь не повышать голос. – Ты просто идиотка. Если бы она хотела меня посадить, то давно бы сделала это. – Дэниэл поднялся и засунул руки в карманы, словно опасаясь рецидива. – Я не хотел этого разговора. Но нужно все прояснить. – Он вплотную подошел к Мэдисон, и она испуганно съежилась под его ледяным взглядом. – Я не трону тебя. Момент упущен. Можешь сказать спасибо Кристине, – насмешливо бросил Дэниэл, глядя на нее с презрением. – Я поясню кое-что, раз уж ты решила предать огласке историю, которую по глупости рассказала тебе Вика. Удивляюсь, что ты так долго молчала. Думаешь, что я стал жертвой шантажа, или мой отец? Тогда ты не умнее его Виктории. Я не в тюрьме только потому, что Джон придумал для меня другое наказание. И вот его плоды. В этом завещании. Не нужно никакого шантажа. Джон просто совершил акт справедливости.

– Дэн, я что-то ничего не понимаю, – напомнил о себе Вадим. – О чем вы говорите? Какой акт справедливости? Что за суд? Что ты натворил?

– Тебе не нужно ничего понимать, Вадим, – не оборачиваясь в его сторону, небрежно бросил Дэниэл. – Все давно в прошлом. Никто не будет ничего оспаривать. Кристина Монахова – единственная и полновластная хозяйка состояния Норманов. Я не беден, чтобы горевать из-за утраченных миллионов. И моя гордость не пострадала. Я был готов. Восемь лет я рассчитывал только на себя. Ничего не изменилось.

– Но, Дэниэл.... – Нерешительно прошептала Мэдисон. В ее глазах было отчаяние. – Это не справедливо. Ты его сын.

– Отец решил, что я не достоин этого звания. По-своему, он прав.

– Он же простил тебя, – возразила Мэд.

– Но не изменил решения. Джон Норман никогда не отступал. Я не ждал чуда.

– Ты мог бы побороться.

– Нет, – грозно рявкнул Дэниэл, взглянув на Роберта. – Ты тоже был в курсе?

– Да, – кивнул он без всякого выражения. – Но это твое дело. Ты знаешь, что я никогда не лезу.

– Думаю, для тебя ничего не изменится. Ты продолжишь работать в редакции.

Роберт неопределённо повел плечами. Он не боялся за себя. Кристина не станет его увольнять. Роб не сделал ей ничего плохого. В отличие от своей жены, он догадывался, чем может закончиться сегодняшний день. Он успел хорошо изучить Джона Нормана. Решение в его духе. Благородный человек. Сыну стоило бы поучиться у отца.

– Нужно вызвать врача, – спохватился Дэниэл, взглянув на бледную Кристину. Он уже потянулся к телефону, когда она открыла глаза. Взгляд затуманенных глаз остановился на лице Дэниэла. Судорожно вздохнув, девушка попыталась сесть. Голова все еще кружилась. Он инстинктивно потянулся к ней, собираясь помочь. Но предостерегающий взгляд серых глаз остановил его, с холодным равнодушием, Дэн отступил назад, небрежно передернув плечами.

– Мне нужно домой, – она вдруг посмотрела на Роберта, словно угадав в нем единственную расположенную к ней душу. – Вы отвезете меня в аэропорт?

– Что? – немного уязвленный ее выбором, спросил Вадим. – Вы не можете уехать. Нужно оформить необходимые документы. Джон ясно выразил свою волю. Вам переходит контрольный пакет акций издательского дома и модельного агентства. Вы не можете управлять бизнесом из Лондона. Вам придется переехать сюда насовсем. Вы не можете продать принадлежащие вам фирмы, не можете передать другому лицу, не можете подарить.

– Я все поняла. Я ничего не могу, – с сарказмом улыбнулась Кристина. Краска постепенно возвращалась на ее лицо. – Но вы не учли одного. – Девушка гордо расправила плечи. Мне ничего не нужно. Я любила Джона, как отца. Я уважаю его волю, и ценю его благородный поступок. И я понимаю, почему он это сделал. Но я отказываюсь от наследства. – Она перевела взгляд с потрясенного лица адвоката на мрачное неприступное лицо Дэниэла Нормана. – Это все твое, Дэниэл. Мне ничего не нужно, – повторила она. – И никогда не было нужно.

Она сама не ожидала, что скажет подобное. Всему виной обморок и расшатавшиеся нервы. Рядом нет Лиз, а без нее она, словно голая. Дэниэл посмотрел ей в глаза долгим изучающим взглядом. В нем больше не было жесткости и злости. Он совершенно владел собой и своими эмоциями, но ее слова заставили его вздрогнуть или ей показалось.