– Лучше убраться отсюда, patron, – сказал Роберто.

– Кто вообще такой этот психованный американец?

– Да просто появился откуда-то однажды вечером. Вопросы задавал. Дружка у него убили. В вашем заведении. Оно теперь перешло к Оскару. Он меня уволил. Всех поувольнял, кто при вас работал. Большим человеком стал.

– Вот увидишь, в один прекрасный день он у меня окажется под забором.

– Нельзя ли заткнуться? – в праведном негодовании рявкнул Тревитт по-английски. – Просто заткнуться?

Рамирес взглянул на дрожащего американца, потом на Мигеля.

– Что это за парнишка? – поинтересовался он.

– Какой-то сопляк, таскается за американцем.

– Надо уносить ноги, – подал голос Мигель.

– По крайней мере, голова на плечах у него есть, – заметил Рамирес. – Ты на машине, Роберто?

– Да, patron. Мы приехали с гринго. Как вы себе чувствуете?

– Эти гады превратили мое лицо в лепешку. И грудь горит. Хотя Мадонне пришлось хуже. Господи, – обратился он к трупу, – старая образина, ты спасла мне жизнь.

Он снова обернулся к Роберто.

– В жизни своей не видел такой уродины. Фу! Страшилище.

Роберто отвел Тревитта в машину. Тот, как в тумане, уселся на заднее сиденье. Пистолет до сих пор был у него в руке.

– Заберите-ка кто-нибудь у него оружие, – распорядился Рамирес, – пока этот американец не пристрелил еще кого-нибудь.

«Беретту» вытащили у Тревитта из пальцев.

Все уселись, и Роберто повел машину по извилистой горной дороге. Дважды он врезался в мусорный бачок, один раз задавил курицу и еще несколько раз едва разминулся с какими-то ребятишками.

– Куда? – спросил Роберто.

– Спрашивай у своего американского патрона, у американского босса, – сказал Рамирес.

– Ох, боже мой, – отозвался Тревитт, в голове у которого творился слишком большой сумбур, чтобы утруждать себя испанским. – Езжайте вы куда хотите.

Глава 29

Йост Вер Стиг поймает Улу Бега в Дейтоне и станет героем. Йост! Майлзу невыносимо было видеть его в героическом свете – да и в каком бы то ни было свете вообще.

Ирландец все растравлял и растравлял свое недовольство, и из крохотной искорки разгорелось грозное пламя, неиссякаемый источник энергии. Он возненавидел их всех: Йоста с его закадычным дружком Сэмом, однокашников по Гарварду, прикрывающих друг друга и помогающих друг другу, в то время как до него, Ланахана, им не было никакого дела, и Чарди, сделанного из совершенно другого теста, спортсмена, воплощенную горячность, гнев и силу, который даже не замечал хлюпика Майлза, полностью поглощенный самолюбованием и восхищением собственным героизмом.

Майлз возненавидел их, но у этого поворота событий, как ни забавно, имелись свои преимущества. Во-первых, просто поразительно, насколько полностью Йост отдался Дейтонской операции. Малейшая оплошность грозила привести к громкому провалу, и тогда прощай, Йост, даже твой Сэм ничем тебе не поможет. Во-вторых, в отсутствии Йоста была положительная сторона: Майлз вкусил ответственности. В штабе в Росслине теперь отчитывались перед ним. Это явно пришлось им не по вкусу, и все ходили хмурыми. Даже Чарди. Но Майлзу было все равно, что там им по вкусу.

К примеру, кудесник из техотдела, который прилетел из Бостона с отчетом о результатах наблюдения за Джоанной, был изумлен тем, что Вер Стига нет на месте. В данный момент он сидел в кабинете и неприятно поглядывал на Майлза, пока тот просматривал расшифровку записей.

– Я отметил потенциально важные места, – сообщил кудесник.

– Прекрасно, – рассеянно бросил Ланахан.

Разговоры этой парочки были такими нудными, такими банальными. Он попытался мысленно воспроизвести их. 

Джоанна: Ах, Пол, ну почему ты не можешь остаться? 

Но у него не получалось вдохнуть в эти диалоги жизнь. Они выходили за рамки возможностей его воображения, за границы его интересов.

– Она не водит его за нос? Не сливает информацию на сторону?

– Не-а, – отозвался кудесник. – Если и сливает, то не по телефону. Загляни-ка в отчет за двадцать шестое мая.

Ланахан отыскал нужную страницу.

– Что это за хрен?

– Хахаль. Бывший хахаль.

Майлз погрузился в чтение.