Читаем Второй пол полностью

Однако некоторые обстоятельства придают подобным связям особый характер. Они не освящены официальными учреждениями или обычаем, не регулируются договорами и потому совершенно искренни. Отношения между мужчиной и женщиной, даже если они женаты, никогда не бывают до конца открытыми; особенно это касается женщины, которую мужчина всегда заставляет следовать правилам: он требует от нее образцовой добродетели, очарования, кокетства, ребячества или серьезности; в присутствии мужа или любовника женщина никогда не чувствует себя совершенно свободной; с подругой же ей не нужно ничего выставлять напоказ, притворяться, они настолько похожи друг на друга, что могут вести себя совершенно естественно. Благодаря сходству между ними возникает глубочайшая близость. В таких союзах эротика нередко занимает незначительное место; в них страсть не приобретает столь потрясающего и головокружительного характера, как в отношениях между мужчиной и женщиной, и не приводит к столь глубоким изменениям; по окончании плотских утех любовники не становятся чужими друг другу; у женщины мужское тело вызывает неприязнь, мужчина иногда испытывает к женскому телу равнодушие, смешанное с отвращением; в отношениях между женщинами плотская нежность ровнее, но продолжительнее; они не впадают в неистовый экстаз, но и не испытывают враждебного равнодушия; во взглядах и прикосновениях они находят спокойное удовольствие, тихое продолжение того, которое они испытывают в постели. Сара Посонби прожила почти пять безоблачных лет со своей подругой; похоже, что они сумели создать себе тихий рай за пределами реального мира. Но и за искренность приходится расплачиваться. Из-за открытости отношений, из-за того, что женщины ничего не скрывают друг от друга и не контролируют себя, между ними вспыхивают бурные ссоры. В мужчине и женщине много различий, и это смущает их: мужчина испытывает по отношению к женщине жалость и тревогу, он старается обращаться с ней вежливо, снисходительно и сдержанно; женщина уважает и побаивается мужчину, старается сдерживаться в его присутствии; каждый из них бережно обращается со своим таинственным партнером, чувства и реакции которого ему не до конца понятны. Но друг с другом женщины беспощадны; они неутомимо и ожесточенно обманывают, провоцируют, преследуют друг друга и в конце концов доходят до самых отвратительных низостей. Мужское спокойствие – будь то равнодушие или самообладание – это плотина, о которую разбиваются женские сцены; но между двумя влюбленными женщинами слезам и бурным ссорам не бывает конца; они, не зная меры, могут обмениваться упреками, вести длительные объяснения. Излишняя требовательность, взаимные обвинения, ревность, деспотизм – все эти бедствия супружеской жизни с особой остротой проявляются в лесбийской любви. Такая любовь обычно бывает столь бурной еще и потому, что ее подстерегает значительно больше опасностей, чем гетеросексуальную любовь. Лесбийская любовь осуждается обществом, и ей нелегко найти в нем свое место. Женщина, которая в силу своего характера, положения или силы страсти выполняет роль мужчины, сожалеет о том, что не может обеспечить своей подруге нормальную жизнь и уважение общества, о том, что не может жениться на ней, о том, что ведет свою подругу по необычному пути; именно так Рэдклифф Холл описывает чувства своей героини в «Колодце одиночества»; такие угрызения совести могут привести к болезненной тоске и, что особенно важно, к мучительной ревности. Пассивная или менее влюбленная подруга со своей стороны действительно страдает от осуждения общества; она чувствует себя опозоренной, извращенной, обездоленной, в ней накапливается обида на подругу, обрекающую ее на подобную судьбу. Случается, что одной из женщин хочется родить ребенка; иногда она смиряется со своей бездетностью, но это оставляет рану в ее душе, иногда женщины берут ребенка на воспитание, и, наконец, бывает, что та из них, которая хочет стать матерью, обращается за помощью к мужчине; ребенок может как укрепить их союз, так и стать источником новых разногласий.

Перейти на страницу:

Все книги серии Новый культурный код

Второй пол
Второй пол

Предлагаем читателям впервые на русском – полное, выверенное издание самого знаменитого произведения Симоны де Бовуар «Второй пол», важнейшей книги, написанной о Женщине за всю историю литературы! Сочетая кропотливый анализ, острый стиль письма и обширную эрудицию, Бовуар рассказывает о том, как менялось отношение к женщинам на протяжении всей истории, от древних времен до нашего времени, уделяя равное внимание биологическому, социологическому и антропологическому аспектам. «Второй пол» – это история угнетений, заблуждений и предрассудков, связанных с восприятием Женщины не только со стороны мужчины, но и со стороны самих представительниц «слабого пола». Теперь этот один из самых смелых и прославленных текстов ХХ века доступен русскоязычным читателям в полноценном, отредактированном виде.

Симона де Бовуар

Обществознание, социология
Русские суеверия
Русские суеверия

Марина Никитична Власова – известный петербургский ученый, сотрудник ИРЛИ РАН, автор исследований в области фольклористики. Первое издание словаря «Русские суеверия» в 1999 г. стало поистине событием для всех, кого интересуют вопросы национальной мифологии и культурного наследия. Настоящее издание этой книги уже четвертое, переработанное автором. Словарь знакомит читателей со сложным комплексом верований, бытовавших в среде русского крестьянства в XIX–XX вв. Его «герои» – домовые, водяные, русалки, лешие, упыри, оборотни, черти и прочая нечистая сила. Их образы оказались поразительно живучими в народном сознании, представляя и ныне существующий пласт традиционной культуры. Большой интерес вызывают широко цитируемые фольклорные и этнографические источники, архивные материалы и литературные публикации. Бесспорным украшением книги стали фотографии, сделанные М. Н. Власовой во время фольклорных экспедиций и посвященные жизни современной деревни и бытующим обрядам. Издание адресовано самому широкому кругу читателей.

Марина Никитична Власова

Культурология
Лекции о «Дон Кихоте»
Лекции о «Дон Кихоте»

Цикл лекций о знаменитом романе Сервантеса «Дон Кихот», прочитанный крупнейшим русско-американским писателем ХХ века Владимиром Набоковым в Гарвардском университете в 1952 году и изданный посмертно отдельной книгой в 1983-м, дополняет лекционные курсы по русской и зарубежной литературе, подготовленные им ранее для студентов колледжа Уэлсли и Корнеллского университета. Всегда с удовольствием оспаривавший общепринятые мнения и избитые истины, Набоков-лектор представил произведение Сервантеса как «грубую старую книжку», полную «безжалостной испанской жестокости», а ее заглавного героя – не только как жертву издевок и унижений со стороны враждебного мира, но и как мишень для скрытой читательской насмешки. При этом, по мысли Набокова, в восприятии последующих поколений Дон Кихот перерос роль жалкого, беспомощного шута, изначально отведенную ему автором, и стал символом возвышенного и святого безумия, олицетворением благородного одиночества, бескорыстной доблести и истинного гуманизма, сама же книга прератилась в «благонравный и причудливый миф» о соотношении видимости и реальности. Проницательный, дотошный и вызывающе необъективный исследователь, Набоков виртуозно ниспровергает и одновременно убедительно подтверждает культурную репутацию Дон Кихота – «рыцаря печального образа», сложившуюся за четыре с половиной столетия.

Владимир Владимирович Набоков

Литературоведение
Лекции по русской литературе
Лекции по русской литературе

В лекционных курсах, подготовленных в 1940–1950-е годы для студентов колледжа Уэлсли и Корнеллского университета и впервые опубликованных в 1981 году, крупнейший русско-американский писатель XX века Владимир Набоков предстал перед своей аудиторией как вдумчивый читатель, проницательный, дотошный и при этом весьма пристрастный исследователь, темпераментный и требовательный педагог. На страницах этого тома Набоков-лектор дает превосходный урок «пристального чтения» произведений Гоголя, Тургенева, Достоевского, Толстого, Чехова и Горького – чтения, метод которого исчерпывающе описан самим автором: «Литературу, настоящую литературу, не стоит глотать залпом, как снадобье, полезное для сердца или ума, этого "желудка" души. Литературу надо принимать мелкими дозами, раздробив, раскрошив, размолов, – тогда вы почувствуете ее сладостное благоухание в глубине ладоней; ее нужно разгрызать, с наслаждением перекатывая языком во рту, – тогда, и только тогда вы оцените по достоинству ее редкостный аромат и раздробленные, размельченные частицы вновь соединятся воедино в вашем сознании и обретут красоту целого, к которому вы подмешали чуточку собственной крови».

Владимир Владимирович Набоков

Литературоведение

Похожие книги

Живым голосом. Зачем в цифровую эру говорить и слушать
Живым голосом. Зачем в цифровую эру говорить и слушать

Сегодня мы постоянно обмениваемся сообщениями, размещаем посты в социальных сетях, переписываемся в чатах и не замечаем, как экраны наших электронных устройств разъединяют нас с близкими. Даже во время семейных обедов мы постоянно проверяем мессенджеры. Стремясь быть многозадачным, современный человек утрачивает самое главное – умение говорить и слушать. Можно ли это изменить, не отказываясь от достижений цифровых технологий? В книге "Живым голосом. Зачем в цифровую эру говорить и слушать" профессор Массачусетского технологического института Шерри Тёркл увлекательно и просто рассказывает о том, как интернет-общение влияет на наши социальные навыки, и предлагает вместе подумать, как нам с этим быть.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Шерри Тёркл

Обществознание, социология
Тотальные институты
Тотальные институты

Книга американского социолога Эрвина Гоффмана «Тотальные институты» (1963) — это исследование социальных процессов, приводящих к изменению идентичности людей, оказавшихся в закрытых учреждениях: психиатрических больницах, тюрьмах, концентрационных лагерях, монастырях, армейских казармах. На основе собственной этнографической работы в психиатрической больнице и многочисленных дополнительных источников: художественной литературы, мемуаров, научных публикаций, Гоффман рисует объемную картину трансформаций, которые претерпевает самовосприятие постояльцев тотальных институтов, и средств, которые постояльцы используют для защиты от разрушительного воздействия институциональной среды на их представления о себе и других. Книга «Тотальные институты» стала важным этапом в осмыслении закрытых учреждений не только в социальных науках, но и в обществе в целом. Впервые полностью переводится на русский язык.

Ирвинг Гофман

Обществознание, социология / Обществознание / Психология / Образование и наука