Читаем Второй пол полностью

Часто – вслед за Джонсом и Эснаром – различают два типа лесбиянок: «мужской», то есть те, что «хотят подражать мужчинам», и «женский», те, что «боятся мужчин». Действительно, в этом извращении наблюдаются две основные тенденции: некоторые женщины отвергают пассивность, другие же пассивно отдаются, но лишь в женские объятия; однако эти два типа поведения взаимодействуют; отношение к избранному или к отвергаемому объекту можно объяснить во взаимосвязи. По многим причинам, о которых речь пойдет ниже, указанное различие представляется нам довольно произвольным.

Определять «мужеподобную» лесбиянку через ее желание «подражать мужчине» – значит утверждать, что она идет против своей природы. Я уже говорила о массе неточностей, возникающих из-за того, что психоаналитики понимают категории «мужское – женское» в том смысле, в каком они существуют в современном обществе. То есть мужчина считается представителем позитивного и нейтрального, в нем видят одновременно самца и человеческое существо, женщина же представляет собой только негативное, она не более чем самка. Поэтому всякий раз, когда она ведет себя как человек, про нее говорят, что она хочет уподобиться самцу. Ее занятия спортом, политикой, наукой, ее влечение к другим женщинам воспринимаются как «мужской протест»; никто не считается с ценностями, к которым она трансцендирует, а потому все, естественно, полагают, что она делает неподлинный выбор, предпочтя поведение субъекта. В основе такого восприятия лежит глубокое недоразумение: считается, что для человека женского пола естественно превратить себя в женственную женщину; чтобы достичь этого идеала, недостаточно быть ни гетеросексуальной, ни даже матерью; «настоящая женщина» – это искусственный продукт, сфабрикованный цивилизацией, как когда-то фабриковались кастраты; так называемые «женские инстинкты» кокетства и покорности внушаются ей обществом точно так же, как мужчине внушается фаллическая гордость; но мужчина не всегда принимает свое мужское предназначение; у женщины есть веские основания еще сильнее восставать против уготованного ей удела. Такие понятия, как «комплекс неполноценности» или «комплекс мужественности», напоминают мне историю, рассказанную Дени де Ружмоном в «Доле дьявола»: одной даме казалось, что во время загородных прогулок на нее нападают птицы; после длительного психоаналитического лечения, которое не избавило ее от этой навязчивой идеи, врач, гуляя с ней в саду клиники, заметил, что на нее действительно нападают птицы. Женщина чувствует себя приниженной, потому что правила женственности действительно ее принижают. Стихийно она стремится быть полноценным индивидом, субъектом, свободой, перед которой открывается мир и будущее; и если этот выбор совпадает с выбором мужественности, то лишь постольку, поскольку женственность на сегодняшний день означает ущербность. Из исповедей лесбиянок – в первом случае платонической, во втором открытой, – приведенных у Хэвлока Эллиса и Штекеля, ясно, что и ту и другую возмущают специфические требования, предъявляемые к женщине.