Быть может, кто-то возразит – хотя речь идет о случае нормальном, а вовсе не патологическом, – что это была исключительно «испорченная» девочка; но за ней просто меньше следили, чем за многими другими. Любопытство и желания «хорошо воспитанных» девушек хоть и не выражаются в поступках, но присутствуют в форме фантазмов и игр. Когда-то у меня была знакомая девушка, очень набожная и поразительно невинная – с тех пор она стала полноценной женщиной, целиком погруженной в материнство и благочестие, – которая однажды вечером сказала старшей сестре, дрожа от возбуждения: «Как это, наверно, здорово – раздеваться перед мужчиной! Давай поиграем, как будто ты – мой муж» – и с трепетом начала снимать с себя одежду. Никакое воспитание не помешает девочке осознать свое тело и мечтать о его судьбе; самое большее, ее можно заставить вытеснять свои желания, что впоследствии будет тяготеть над всей ее сексуальной жизнью. Желательно, чтобы ее, наоборот, учили принимать себя без самолюбования и без стыда.

Теперь нам понятно, какая драма разыгрывается в девочке-подростке в период полового созревания: она не может стать «большой», не приняв своей женственности; она и раньше знала, что принадлежность к женскому полу обрекает ее на ущербное, застывшее существование; теперь это знание открывается ей в образе нечистой болезни и смутной вины. Поначалу она осмысляла свою неполноценность как лишение – теперь же отсутствие пениса обернулось грязью и проступком. Она шагает в будущее обиженная, виноватая, полная стыда и тревоги.

Глава II. Девушка

В течение всего детства девочку притесняли и ущемляли; тем не менее она осознавала себя независимым индивидом; в отношениях с родителями и друзьями, в учебе и играх она раскрывала себя в настоящем: о будущей пассивности она только мечтала. После наступления половой зрелости это будущее не просто приближается, оно поселяется в ее теле, превращается в самую конкретную реальность. Как и прежде, оно сохраняет неизбежный характер: в то время как мальчик активно прокладывает себе путь к взрослой жизни, девочка ждет начала этого нового, непредсказуемого периода, основа которого соткана раз и навсегда и к которому несет ее ход времени. Детство осталось в прошлом, настоящее представляется ей лишь как переходный период, где нет никакой осмысленной цели, одни дела и хлопоты. Вся ее юность проходит в ожидании, скрытом или откровенном. Она ждет мужчину.

Конечно, мальчик-подросток тоже мечтает о женщине, желает ее; но она станет лишь одним из элементов его жизни, его судьба заключена не в ней; девочка же с детства, независимо от того, желает ли она реализоваться как женщина или преодолеть границы своей женственности, ждет своего свершения и перемен от мужчины; он видится ей в сияющем облике Персея или святого Георгия; он – освободитель, он богат и могуществен, он владеет секретом счастья, он – Прекрасный принц. Она предчувствует, что его ласки вовлекут ее в великий жизненный поток, как во времена, когда она покоилась в чреве матери; подчинившись нежной мужской власти, она вновь обретет ту же защищенность, какую ощущала в объятиях отца: магия объятий и взоров опять превратит ее в застывшего кумира. Она всегда была убеждена в превосходстве мужчины, и это превосходство – не плод детского воображения; оно имеет экономические и социальные основания; мужчины – просто-напросто хозяева мира; все склоняет девочку-подростка к мысли, что стать вассалом мужчины в ее интересах; этому ее учат родители: отец гордится ее успехом у мужчин, мать видит в нем залог ее благополучного будущего; среди подружек зависть и восхищение вызывает та, на которую чаще всего обращают внимание мужчины; в американских колледжах авторитет студентки определяется числом назначенных свиданий. Брак – это не только почтенная карьера, куда менее изнурительная, чем многие другие; он один позволяет женщине добиться полного общественного признания и реализовать себя сексуально в качестве любовницы и матери. Именно такого будущего желают ей окружающие, к такому будущему стремится и она сама. Все единодушны в том, что главное дело ее жизни – это завоевать себе мужа или, в определенных случаях, покровителя. Мужчина для нее, как и она для мужчины, есть воплощение Другого; но этот Другой представляется ей сущностным, а себя рядом с ним она мыслит как несущностное. Она обретет свободу, уйдет из родительского дома, избавится от материнской власти и откроет для себя будущее, но не завоевав его сама, а пассивно и покорно вручив себя новому господину.