– А вот еще, послушайте: „Я всю жизнь хотел стать лучше. А наверное, не надо было. Говорят же, надо оставаться самим собой“. Это он круто придумал. – Веронике были недоступны мои мысли.

Лида пришла в себя незаметно для меня, потому что я внимательно слушал, как бандиты перечитывают мой дневник. Некоторые фразы казались мне фальшивыми. И мне было стыдно за них. Зачем я писал про Беспаловых.

Неожиданно Лида заговорила:

– Витя, если я умру…

Я не дал договорить:

– Лида, ты никогда не умрешь. Ты будешь жить еще несколько лет. – Надо было сказать, что вечно, но я не решился так бесстыдно лгать.

– Витя, ты сразу потерял сознание и многого не слышал. Они обещали повесить меня завтра утром, если я не скажу, где золото.

– Так давай скажем, где золото. Мы ведь для чего собирали золото? Чтобы продлить себе жизнь. А сейчас именно такой случай.

Лида не слушала меня.

– Эти люди недостойны Рая и нашего золота, я им ничего не скажу. Так вот, – продолжала Лида, – если ты сам останешься в живых, бери в жены Маргариту, я же знаю, что она тебе нравится. А Варвару усыновите. Начните новую жизнь. Мне памятник хороший поставь, не надо скульптур, пусть будет скромная, но аккуратная плита с датами моей жизни. Можно и без них. Да, пусть без них. Я бы не хотела, чтобы люди знали мой возраст. Напиши просто – «Лида». Добавь какие-нибудь слова от себя.

– Лида, Лида, какая глупость, ты еще меня переживешь. Я звонил Полковнику, он скоро будет.

Полковник действительно скоро пришел. В течение получаса. Мы слышали, как он кричал бандитам: „Сдавайтесь, вы окружены! Отряды под моим командованием готовы открыть огонь. При этом учтите, что пленных мы не берем“.

Потом раздались выстрелы. И звук разбитых стекол. Наших стекол.

Мы слышали, как бандиты кричали, мне показалось, что больше всех кричал карлик:

– Мужик, уходи по-хорошему, тебе что, больше всех надо, уходи, пойди к себе, положи рядом жену, если есть, и накройся простыней. А потом усни. Ты нам не нужен. Будешь нужен – найдем.

Поначалу удача была на стороне Полковника. Он даже попал в карлика.

Мы услышали выстрел и крик:

– Вот тварь, попал в ногу. Вероника, тащи бинт. Перевяжи мне ногу.

– Где я возьму тебе бинт?

– Простынь возьми с кровати.

Нашей простыней они перевязали ему ногу.

Потом я узнал голос мужика, который забрал мои ботинки. Они его называли Василием Степановичем.

– Дай-ка я этого парня гранатометом накрою.

Раздался звук гранатомета. И Полковника убили. Так просто. Был убит. Без церемоний. Кажется, что смерти должна предшествовать какая-то торжественная церемония, какое-то подведение итогов, барабанная дробь. Но это если умираешь в своей кровати, ждешь смерть на свидание.

– Кажется, попал. Точно попал, ему голову оторвало. Веня, принеси голову сюда.

– Вась, а зачем нам здесь голова?

– Еще не знаю. Пригодится. Может, есть золотые зубы.

Мы опять слышали, как по полу кухни топочут незнакомые люди. Слышали, как они бьют наши окна, бьют нашу посуду! Было страшно. Извините, если повторяюсь. Мы слышали, как кричат наши куры, которым карлик рубил головы. Они порубили всех наших кур, только Пете удалось убежать. Просто так порубили. Не для того, чтобы съесть, а чтобы посмотреть, как бежит курица с отрубленной головой.

Потом они бросили к нам в подвал голову Полковника. Видимо, для устрашения. Полковник выглядел расстроенным: уголки губ опустились, правый глаз затек кровью.

А утром они повесили Лиду. Она не сказала, где золото. Сказала, чтобы меня не мучили. Потому что я не знаю, где золото и, повесив ее, они никогда его не найдут. Бандиты ей не поверили, они были уверены, что я не могу не знать. При этом Лида не знала, что я знаю, где золото. То есть теоретически я мог ее спасти. Но я не спас. Ведь ее спасение было бы одновременно и предательством ее идеалов.

Еще мне почему-то показалось, что Лида не хочет жить без четырех передних зубов. Ей стыдно жить такой.

Они вывели меня из подвала, чтобы я посмотрел, как они будут вешать Лиду на нашем турнике. Лида молчала, мне даже показалось, что она улыбается. Если честно, мне хотелось, чтобы она улыбалась, так мне было бы легче. Я увидел, что у нее вывалился язык, и опять потерял сознание».

Виктор Сергеевич пришел в себя, когда Вероника вылила на него ведро воды:

– Смотри, дед, на турнике есть место и для тебя. Вспоминай, где золото.

– Пусть вначале скажет, где водка! – Карлик сдавил горло Петрову. – Говори, тварь.

<p><strong>25. Торжество Виктора Сергеевича</strong></p>

Конечно, Виктор Сергеевич сказал бы карлику, где водка, объяснил бы, что водки нет, а есть настойка на орехах и она куда лучше водки. Но в горле у него пересохло, а сердце билось с такой скоростью, что Петров не смог вымолвить ни слова.

– Водку мы и сами найдем, руб за сто, что она в подвале, – подмигнула Вероника и открыла люк. – Мальчики! Следите за пенсионером, а я пока осмотрю подвал.

Женщина спустилась в подвал и через десять минут нашла настойку. Бандиты уселись на кухне и сразу выпили по стакану ореховки.

– Сейчас бы закусить соленым помидором, – грустно произнес Василий Степанович.