Читаем Второгодник (СИ) полностью

— Нет не ставлю. Я ставлю под сомнение профессионализм значительного количества коммунистов, и, если мы не научимся находить грамотных профессионалов на партийные должности, все развалится само собой.

— Ты понимаешь, что, только благодаря им, мы сидим в Политбюро и в ЦК. Это наша опора, другой нет.

Они замолчали.

— Саша, а может, прав тот мальчишка… И даже ты не знаешь, что такое коммунизм? Знаешь? Я — нет. Я честно думал над этим, потом читал классиков и наших теоретиков. Не нашел ответа.

Шелепин молчал. Он почувствовал стену между собой и Семичастным и испугался ее. Без Косыгина и Брежнева он ему ничего сделать не сможет, а, с другой стороны, без его поддержки он в Политбюро — никто и звать его никак. Идеолог без идеологии. Даже здесь его, похоже, Косыгин с Брежневым обскакали.

— Мне не нравится наш разговор, Володя. Мы же друзья, и наша сила — в единстве, иначе нас зажуют.

— Иногда ловлю себя на мысли, что занять пост и удержать его — еще не все. Хочется смысла и результатов. А мы, Саша, только говорим, от нас никакой особой пользы людям нет.

— Ты сошел с ума. Мы цементируем страну, не даем ее растащить в разные стороны.

— Тут ты прав, но зачем? Почему без нас она начнет расползаться в разные стороны?

— Давай продолжим этот разговор в следующие посиделки. Надо подумать.

— Да, давай. Ты не думай, мне, не менее твоего, больно так думать. В конце концов, я тоже коммунист. Кстати, ты знаешь, что наш мальчик собрался в США. Ему пришло приглашение на обучение в Гарварде.

— Ты серьезно?

— Он улетает 11 мая рейсом на Нью-Йорк, Аэрофлот пробный рейс запускает.

— Что ты думаешь об этом?

— Он говорит, что едет за деньгами, технологиями и производствами. Хочет направить американские деньги в нашу экономику, именно американские.

— Как?

— Он надеется вынудить их строить у нас свои предприятия за свой счет.

— А они что — идиоты?

— Почему идиоты? Так дешево, как у нас, они нигде свою товары не произведут.

— Так они все, что сделают, будут вывозить? А нам что?

— Деньги, рабочие места, технологии, а главное — товарная игла. Если американцы привыкнут потреблять то, что сделали у нас, то отказаться не смогут, дорого будет.

— Надо бы с экономистами посоветоваться.

— Я уже советовался. Они говорят, что это сто процентов беспроигрышный вариант.

— Не уверен, но пусть едет, а там посмотрим. Кобыла с воза — бабе легче.

— Давай, я ему в помощь и под контроль отправлю своего спеца. Понимаешь, он почти засветился в этом Октябрьске, в связи с последними событиями.

— Отправь, тебе виднее, — Александр Николаевич уже не слушал.

От Шелепина Семичастных поехал на явочную квартиру, чтобы встретиться с Сергеем Афанасьевичем.

— Почему ты так подставился? Ты же профессионал в конце концов!

— Там разгоралась война на уничтожение, мне что? в стороне надо было остаться?

— Какое уничтожение? Ты о чем? Пьяная разборка — вот что это такое!

— Двадцать два человека с ножами и обдолбанные до усрачки для простых пьяных разборок в село не бегут, где, кроме безоружных крестьян, нет никого.

— И что с тобой после этого делать?

— Отправляйте в отставку.

— Какая отставка? На тебе секретов, как на собаке блох!

— Ну, не знаю, вы начальник — я дурак…

— Ты знаешь, что твой Игорек в Штаты собрался?

— Ну…

— Что ну? Знаешь? Вот и поезжай за ним и организуй его охрану. Мне очень интересно, что он с собой принесет, когда вернется. Креативный товарищ, знаешь ли.

— Так он на пять лет едет…

— Ты рядом с ним не светись…, удаленно, удаленно.

— Как прикажете! У меня все есть: и легенды, и паспорта, и деньги, но надо бы подкинуть, чтобы команду собрать.

— Финансирование и связь — через консульство.

— Понятно. Давайте наводки на него и — до связи.

— Пока.

5 мая 1967 года, пятница.

Я стоял на трибуне и плакал. Рядом со мной стояли мои мама и папа, Нонна, Виктор Сергеевич, Иванов, Кутепов, Долгополов, Елена Петровна и Александр Сергеевич, Никитины, Ольга Владимировна, Петрович, Искандер — все улыбались, смеялись и тоже плакали. Перед нами колыхалось и хлопало в ладоши море людей. В нашем селе живет больше трех тысяч человек, и все они здесь; мне сказали, что приехали все десять "Школ", а это еще три тысячи человек, приехали делегации от всех восьмидесяти наших школ, треть института имени Герцена, Кингисеппские органы власти, которые реформированы нами под себя, едва ли не в полном составе, да и еще, наверное, кто-то…

Я хотел попрощаться со своими друзьями из Октябрьска перед отъездом, но, как оказалось, шила в мешке не утаишь, и собралось это море людей, которые почему-то считают меня причастным к тому, чем они сегодня живут. Это уже давно не так! Уже давно они все взяли в свои руки, и я не знаю, кто из них чем занимается. А они вот что делают!!! Как мне быть с этим?!!

"Виражи" играли "День Победы", все подпевали, постепенно сливаясь в один голос и крепчая, пока над Октябрьском не загремела эта великая песня, как майский гром.

— Спасибо вам! — я поклонился этим людям в пояс до земли. — Спасибо вам огромное!!! Что встали на уши вместе со мной…