Читаем Второе кольцо силы полностью

– Она может удерживать свое лицо таким весь день, – сказала Лидия.

Я стал спорить, что если бы я жил вокруг этих мест, я определенно обратил бы внимание на Жозефину с ее обманчивой внешностью скорее, чем без нее.

– Эта обманчивая внешность была рассчитана на тебя, – сказала Лидия и все трое рассмеялись. – и посмотри, как она ввела тебя в заблуждение. Ты обратил больше внимания на ее ребенка, чем на нее.

Лидия пошла в их комнату, вынесла сверток тряпок, который выглядел, как завернутый ребенок и бросила его на пол передо мной. Я разразился смехом вместе с ними.

– Вы все имеете особые обманчивые внешности? – спросил я.

– Нет, только Жозефина. Никто вокруг не знает, какая она в действительности, – ответила Лидия.

Жозефина кивнула и улыбнулась, но оставалась молчаливой. Она мне ужасно понравилась. В ней чувствовалось что-то такое невинное и милое.

– Скажи что-нибудь, Жозефина, – сказал я, беря ее за предплечье. Жозефина с ужасом посмотрела на меня и отпрянула. Я подумал, что я был захвачен своим воодушевлением и, по-видимому, схватил ее чересчур сильно. Я отпустил ее. Она выпрямилась. Она искривила свой маленький рот и тонкие губы и разразилась самыми невероятными ворчаниями и визгами. Все ее лицо неожиданно изменилось. Серия безобразных непроизвольных спазм исказила ее лицо, только что имевшее спокойное выражение.

Я посмотрел на нее, ужаснувшись. Лидия толкнула меня локтем.

– Чего ты испугался, дурень? – прошептала она. – разве ты не знаешь, что она стала немой и вообще не может говорить?

Жозефина, очевидно, поняла ее и, казалось, стала протестовать. Она погрозила Лидии кулаком и снова разразилась очень громкими и устрашающими воплями, а потом задохнулась и закашлялась. Роза начала гладить ее по спине. Лидия пыталась сделать то же самое, но Жозефина чуть не ударила ее в лицо.

Лидия села рядом со мной и сделала жест беспомощности. Она пожала плечами.

– Она расстроилась, – прошептала мне Лидия.

Жозефина повернулась к ней. Ее лицо исказилось в очень безобразной гримасе гнева. Она открыла рот и стала издавать во всю мощь какие-то самые пугающие гортанные звуки.

Лидия соскользнула со скамейки и незаметно удалилась из кухни.

Роза держала Жозефину за руку. Жозефина, казалось, была олицетворением ярости. Она двигала ртом и искривляла свое лицо. За считанные минуты она потеряла всю прелесть и простодушие, которые очаровали меня. Я не знал, что делать. Я попытался попросить прощения, но нечеловеческие звуки Жозефины заглушили мои слова. Наконец, Роза увела ее.

Лидия вернулась и села за стол напротив меня.

– У нее что-то не в порядке, – сказала она, прикасаясь к голове.

– Когда это случилось? – спросил я.

– Давно. Нагваль, должно быть, что-то сделал с ней, потому что внезапно она перестала разговаривать.

Лидия казалась печальной. У меня было даже впечатление, что ее печаль обнаруживалась помимо ее желания. Я даже почувствовал искушение сказать ей не бороться так сильно, скрывая свои эмоции.

– Как Жозефина сообщается с вами? – спросил я. – она пишет?

– Пожалуйста, не говори глупостей. Она не пишет. Она – не ты. Она пользуется своими руками и ногами, чтобы сообщить нам, что она хочет.

Жозефина и Роза вернулись в кухню. Они стали около меня. Я подумал, что Жозефина снова была картиной простодушия и доброжелательства. Ее чарующее выражение на давало ни малейшего намека на то, что она могла быть такой безобразной, такой яростной. Глядя на нее, я внезапно понял, что ее невероятная способность к жестикуляции, несомненно, была тесно связана с потерей речи. Я рассуждал, что только личность, которая утратила способность произносить слова, могла быть такой искусной в мимике.

Роза сказала мне, что Жозефина поверила, что если она захочет, она сможет заговорить, т.к. она очень сильно полюбила меня.

– Пока ты не приехал, она была довольна тем, что есть, – сказала Лидия резким тоном.

Жозефина утвердительно кивнула головой, подтверждая высказывание Лидии, и издала ряд кротких звуков.

– Мне хотелось бы, чтобы здесь была ла Горда, – сказала Роза. – Лидия всегда раздражает Жозефину.

– Я делаю это ненамеренно! – запротестовала Лидия.

Жозефина улыбнулась. Казалось, будто она собирается просить прощения. Лидия оттолкнула ее руку.

– Ну тебя, немая идиотка, – пробормотала она.

– Жозефина не рассердилась. Она казалась отсутствующей. В ее глазах было так много печали, что я не хотел смотреть на нее. Я ощутил побуждение вмешаться с целью примирения.

– Она думает, что она единственная женщина в мире, у которой есть проблемы, – бросила Лидия. – Нагваль велел нам обращаться с ней круто и без снисхождения, пока она не перестанет ощущать жалость к самой себе.

Роза взглянула на меня и подтвердила заявление Лидии кивком головы.

Лидия повернулась к Розе и приказала ей отойти от Жозефины. Роза покорно отошла и села на скамейку рядом со мной.

– Нагваль сказал, что в один из этих дней она заговорит снова, – сказала Лидия мне.

– Эй! – сказала Роза, дергая меня за рукав. – может быть, это ты заставишь ее говорить?