Читаем Вторая модель полностью

Компания могла не скупясь вложить миллион долларов в самые фантастические проекты. А кто сумел уже после начала войны продвинуть на рынок роскошный шестицветный стереоскопический телевизор? Компания Фарадея!

Задумчиво окинув взглядом груду деталей, отданную в распоряжение его маленькой команды, Дункан Лори сказал Грэхему:

- Плоскую поляризацию тоже не следует сбрасывать со счета. Нужно попробовать и ее, на тот случай, если Фармилоу слегка ошибся.

- Это уже учли, - заверил его Грэхем. - Мы стремимся не упустить ни единого шанса, каким бы маловероятным он ни казался. Одну из групп мы отправили на запад, чтобы они проверили сообщение, будто витоны уворачиваются от радуг, как люди, переправляющиеся через речные пороги.

- Ну и ну! - воскликнул Лори.

- Вся работа должным образом согласована. Ваша задача - сосредоточить все усилия на гиперболической поляризации.

- 0'кей. - Лори задумчиво потеребил мочку уха. - Похоже, что витоны отражают волны в диапазоне от трех милионов ангстремов до четырех-пяти. Чертовски трудно подвергнуть их спектроскопическому анализу никак не удается держать на прицеле так долго, чтобы получить какой-то результат. Очевидно одно - они состоят из энергии в компактной и уравновешенной форме и вдобавок лишены инерции.

- А рыбы тоже лишены инерции? - поинтересовался Грэхем.

- Рыбы? - Лори был в полном недоумении.

Грэхем указал на залитый солнцем небосвод.

- Пора нам забыть все привычные догмы и взглянуть на вещи под новым углом. Там, наверху, - воздушный океан, который витоны ощущают, быть может, гораздо острее нас. Он полон голубых сверкающих рыб, плавающих в своей естественной среде обитания, плавающих благодаря неким движителям, которых мы, существа, обреченные ползать по дну, лишены.

- Но ведь энергия...

- Обычный свет - тоже разновидность энергии, обладающая весом, - продолжал Грэхем. Произнося эти слова, он слышал стрекот полицейского телетайпа. - Я полагаю, что витоны, которые состоят из первичных сил - волн или чего-то подобного, - обладают какой-то субстанцией, хотя и не являются материей в привычном понимании этого слова. Перед нами четвертое, доселе неизвестное состояние материи - некая сила. Они обладают весом, пусть ничтожным с нашей точки зрения. Они обладают инерцией и вынуждены прикладывать энергию, чтобы ее преодолеть. Вот почему они сосут нас, как леденцы, - ведь им нужно обновлять свои клечки. - Он улыбнулся Лори. - Только имейте в виду, что это мое личное мнение.

- Возможно, вы и правы, - признал Лори, бросив на небосвод взгляд, в котором читалось отвращение.

- Сведения, которые мы собрали с тех пор, как обнаружили отпугивающий эффект кабинетов коротковолновой терапии, показывают, что витоны чувствительны к диапазону радиоволн в пределах от двух сантиметров до полутора метров. Они не гибнут. Только удирают, как ужаленные.

Предполагаю, что эти импульсы замедляют вращение их поверхностных электронов, - заметил Лори - Но внутрь не проникают.

- То-то и оно! А мы должны добиться, чтобы они проникали, причем не когда-нибудь после дождичка в четверг, а всего через несколько часов! Ведь мы уже рубанули их так, что щепки полетели нам прямо в глаза. Если повезет, то, взяв на вооружение поляризацию, мы вгрыземся в их ненасытную утробу. Или победа - или уже можно учиться мычать: ведь в случае неудачи мы снова станем тем, чем были всегда - жалким стадом коров! - Он в упор взглянул на Лори. - У вас пятьдесят часов. Начинайте с двух сантиметров - и вперед!

- Будет сделано! - выпалил Лори. Он отдал своим номощникам отрывистые распоряжения, и маленькая группка, которая в этом огромном помещении выглядела еще меньше, лихорадочно взялась за дело.

Как только Лори формулировал очередной шаг, оператор телетайпа немедленно отстукивал сообщение. При этом бесшумные и в то же время сверхчувствительные микрофоны улавливали его голос и разносили на разные расстояния в дюжине направлений. Телекамеры, установленные на стальных фермах, поддерживающих крышу, снимали происходящее сверху.

Грэхем вместе с Волем поспешили к выходу, но выйти не успели: начался кошмар, который камеры бесстрастно записали и передали, и он молнией ворвался на экраны далеких телеприемников.

Свет погас везде одновременно; из электрощита посыпался дождь раскаленных, пахнущих медью искр. И сразу же в отверстии бункера, зиявшем на северной стене цеха, засветился отблеск хищной голубизны. По стенам заметались голубые блики - их отбрасывал приближающийся витон, отражаясь в полированном металле нагроможденных повсюду приборов. Наконец призрак вплыл в помещение и соскользнул вниз.

Прямо на его пути застыло искаженное страхом человеческое лицо, пятнистое от неверного освещения - ну не лицо, а котлета, ждущая, чтобы ее съели! С губ срывалось истерическое кудахтанье, перешедшее в тяжелый лошадиный вздох.