Читаем Вторая модель полностью

- Да вы не расстраивайтесь, - продолжал Юргенс. - Если бы вам довелось заниматься массовой психологией столько лет, сколько мне, вы давно перестали бы удивляться. - Он похлопал рукой по газете. - Этого следовало ожидать. Журналисты считают, что правда существует только для того, чтобы ее насиловать. А факты они уважают только тогда, когда это им выгодно. В остальных случаях гораздо умнее пичкать читателей всяким вздором. Это поднимает журналиста в собственных глазах и дает ему ощущение превосходства над нами, дураками.

- Увидь они все воочию, превосходства бы у них сильно поубавилось.

- Да нет, навряд ли. - Юргенс на мгновение задумался, потом сказал: - Не хотелось бы впадать в мелодраму, но, будьте добры, скажите, нет ли сейчас поблизости витонов?

- Ни одного, - успокоил его Ррэхем, бросив в - окно взгляд широко раскрытых сверкающих глаз. - Несколько парят вдали, над крышами домов, еще два висят высоко в воздухе над дорогой, а здесь их нет.

- Ну и слава Богу, - лицо ученого прояснилось. Он провел пятерней по длинным седым волосам и едва заметно улыбнулся, увидев, что Воль тоже вздохнул с облегчением. - Меня интересует, что нам делать дальше. Теперь мир узнал самое худшее - и что же он намерен предпринять, да и что он сможет предпринять?

- Мир должен не только узнать самое худшее, но и осознать его как суровую и непреложную истину, - убежденно проговорил Грэхем. - Правительство включило в свой стратегический план практически все крупные химические компании. Первый шаг - выбросить на рынок массу дешевых препаратов, входящих в формулу Бьернсена, чтобы весь народ смог сам увидеть витонов.

- Ну и что это нам дает?

- Это дает большой шаг к неизбежному обнародованию всех фактов. Нужно, чтобы в грядущей схватке мы могли опереться на единодушное общественное мнение. Я не имею в виду только нашу страну. Оно должно быть единодушным во всемирном масштабе. Всем нашим вечно грызущимся группировкам - политическим, религиозным и всяким прочим - придется прекратить раздоры перед лицом нависшей опасности и, объединившись, помочь нам в борьбе, чтобы раз и навсегда покончить с врагом.

- Наверное, вы правы, - неуверенно заметил Юргенс, - вот только...

Но Грэхем продолжал:

- Еще необходимо собрать как можно больше информации о витонах. Ведь то, что мы знаем о них сегодня, - сущая малость. Нам нужно гораздо больше сведений, а их могут предоставить только тысячи, может быть, даже миллионы наблюдателей. Мы должны как можно скорее уравновесить колоссальное преимущество, которое имеют витоны, уже много веков назад постигшие человеческую природу, и так же досконально выведать о них все возможное. Познай своего врага! Бесполезно готовить заговоры и сопротивляться, пока мы не знаем точно, кто нам противостоит.

- Вполне разумно, - согласился Юргенс. - Я не вижу для человечества никакого выхода, пока оно не сбросит это бремя. Только сознаете ли вы, что такое сопротивление?

- Что же это по-вашему? - поинтересовался Грэхем.

- Гражданская война! - Психолог даже взмахнул рукой, стремясь подчеркнуть серьезность своего заявления. - Чтобы получить шанс нанести витонам хотя бы один удар, вам придется сначала завоевать и подчинить полмира. Человечество разделится на две враждующие половины - уж об этом они позаботятся. И ту половину, которая окажется под витонским влиянием, другой половине придется одолеть, возможно, даже истребить, и не просто до последнего воина, но даже до последней женщины, до последнего ребенка!

- Неужели все они дадут себя провести? - вставил Воль.

- До тех пор, пока люди думают железами, желудками, бумажниками - всем, кроме мозгов, провести их - проще простого, - зло бросил Юргенс. - Они попадаются на каждый ловкий, настойчивый, возбуждающий пропагандистский трюк и всякий раз оказываются в дураках. Возьмите хотя бы япошек. В конце позапрошлого века мы называли их цивилизованным, поэтичным народом и продавали им лом черных металлов и станки. Через десяток лет мы звали их грязным желтобрюхим сбродом. В 1980-м мы снова обожали их, лобызали и называли единственными демократами во всей Азии. А к концу века они опять превратились в исчадий ада. Такая же история с русскими: их поносили, расхваливали, опять поносили, снова расхваливали - и все в зависимости от того, к чему призывали народ: поносить или расхваливать Любой ловкий обманщик может взбудоражить массы и убедить их влюбить одних и ненавидеть других, смотря что его в данный момент устраивает. И если заурядный мошенник способен разделять и властвовать, что же тогда говорить о витонах! - Он повернулся к Грэхему. - Помяните мои слова, молодой человек: первым и самым трудно одолимым препятствием станут миллионы истеричных дуралеев, наших же собратьев.

- Боюсь, что вы правы, - неохотно признал Грэхем.

Юргенс действительно оказался прав, еще как прав. Через семь дней формула Бьернсена поступила на рынок, причем в огромных количествах. А на восьмой день рано утром последовал первый удар. Он грянул с такой разрушительной силой, что человечество было парализовано, как при психической атаке.