Читаем Вторая модель полностью

- Потому что я достаточно хорошо знал Мейо. Когда я работал инспектором по связям между учеными и Ведомством целевого финансирования США, мне пришлось регулярно встречаться с ним в течение десяти лет. Вы, может быть, помните, что я четыре раза выбивал ему субсидии для продолжения работы.

- Да-да, - кивнул Сангстер.

- Большинство ученых - вообще народ малоэмоциональный, - продолжал Грэхем. - Так вот, Мейо был, пожалуй, самым флегматичным из всех. - Он взглянул собеседнику прямо в глаза. - Поверьте мне, сэр, Мейо был просто не способен покончить с собой - во всяком случае, находясь в здравом уме.

- Я вам верю, - без тени колебания сказал Сангстер. - Что, по-вашему, нужно сделать?

- У полиции есть все основания считать это рядовым самоубийством. И я тут не могу вмешиваться. Ведь у меня нет никаких официальных полномочий. Полагаю, нужно сделать все возможное, чтобы полиция не закрыла дело, пока не будет проведено самое тщательное расследование. Нужно проверить все до мелочей.

- Все будет так, кан вы скажете, - заверил его Сангстер. Он придвинулся ж камере, его грубоватое лицо на экране увеличилось. - Этим займутся соответствующие службы.

- Спасибо, сэр, - ответил Грэхем.

- Не за что. Вы занимаете свою должность именно потому, что мы всецело полагаемся на ваше мнение. - Он опустил глаза и стал рассматривать что-то на столе, остававшемся за пределами экрана. Послышался шелест бумаги. - Сегодня произошло нечто похожее на случай с Мейо.

- Что? - воскликнул Грэхем.

- Умер доктор Ирвин Уэбб. Мы имели с ним дело два года назад: субсидировали его, чтобы он смог закончить одно исследование. В итоге наше Министерство обороны получило самонастраивающийся оптический прицел, основанный на принципе магнитного поля.

- Как же, прекрасно помню.

- Уэбб умер час назад. Нам позвонили из полиции, потому что у него в бумажнике нашли наше письмо. - Лицо Сангстера омрачилось. - Обстоятельства его смерти вызывают недоумение. Медицинский эксперт утверждает, что он умер от сердечного приступа, и в то же время он испустил дух, стреляя в пустоту.

- Стреляя в пустоту? - недоверчиво переспросил Грэхем.

- В руке у него был пистолет, и он всадил две пули в стену своего кабинета

- Ну и дела!

- С точки зрения благосостояния и научного прогресса нашей страны, - продолжал Сангстер, тщательно взвешивая каждое слово, - смерть таких талантливых ученых, как Мейо и Уэбб, имеет слишком большое значение, чтобы мы могли пустить дело на самотек, тем более что присутствуют некие загадочные обстоятельства. Случай с Уэббом представляется мне более странным. И я хочу, чтоби им занялись вы. Желательно, чтобы вы лично просмотрели все документы, которе после него остались. Возможно, там окажется какая-то зацепка.

- Но для полиции я - человек со стороны.

- Офицера, который ведет это дело, уведомят, что у вас есть правительственный допуск на ознакомление со всеми бумагами Уэбба.

- Отлично, сэр. - Грэхем повесил трубку, к лицо Сангстера исчезло с экрана. - Сначала Мейо, а теперь Уэбб!

Уэбб лежал на ковре, на полпути между окном и дверью. Он покоился на спине, зрачки закатились под верхние веки. Окоченевшие пальцы правой руки все еше сжимали вороненый автоматический пистолет, заряженный разрывными сегментными пулями. На стене виднелось восемь отметин - россыпь выбоин там, где четвертинки разорвавшихся пуль вошли в цель.

- Он стрелял в какой-то предмет, находившийся вот на этой линии, - сказал лейтенант Воль, натягивая шнур от центра выбоин к точке, расположенной четырьмя-пятью футами выше лежащего тела.

- Похоже на то, - согласился Грехем.

- Только там ничего не было, - заявил Воль. - Когда началась пальба, по коридору проходило с полдюжины людей. Они тут же ворвались в комнату и обнаружили его лежащим на полу при последнем издыхании. Он все пытался что-то сказать, но язык его уже не слушался. Никто не мог войти в кабинет или выйти из него незамеченным. Мы допросили шестерых свидетелей - все они вне подозрений и потом, медицинский эксперт ведь сказал, что это сердечный приступ.

- Может быть, и так, - уклончиво ответил Грэхем, - а может, и нет.

Едва он произнес эти слова, как по комнате пролетел ледяной вихрь По спине у Грэхема поползли мурашки, волосы на голове зашевелились - и все прошло. Осталось внутреннее ощущение смутного беспокойства, как у кролика, который чувствует незримое присутствие затаившегося поблизости ястреба.

- И все равно, что-то тут нечисто, - не унимался Воль. - Нюхом чую, что у этого Уэбба были галлюцинации. Но я и жизни не слыхал, чтобы галлюцинации случались от сердечного приступа, поэтому даю голову на отсечение: он принял какую-то дрянь, от которой все разом и приключилось.

- Вы хотите сказать, что он был наркоманом? - с сомнением в голосе осведомился Грэхем.

- Вот именно! Держу пари: вскрытие покажет, что нюх меня не подвел.

- Дайте мне знать, если ваша догадка подтвердится, - попросил Грэхем.