Читаем Встреча полностью

— Я уже пожелала вам удачи, милорд. — Ее весьма удручило услышанное, поскольку Грейстоун подтвердил все разговоры о его знаменитом списке. «Надеюсь, вы не слишком пожалеете о том, как высока подняли планку?»— усмехнулась про себя Августа и крепче прижала к себе дневник Розалинды Морисси. — Если позволите, милорд, я бы хотела, вернуться в свою комнату.

— О, разумеется. — Грейстоун с мрачноватой вежливостью поклонился и чуть отступил в сторону, чтобы она могла пройти между ним и письменным столом Энфилда.

С облечением увидев открывшийся перед ней путь к спасению, Августа осторожно обогнула стол и проскользнула мимо графа. Она отдавала себе отчет в излишне интимном характере их беседы. Грейстоун и в костюме для верховой езды, и во фраке выглядел достаточно впечатляюще, чтобы она не могла оторвать от него глаз. Но Грейстоун в халате перед отходом ко сну — нет, это было уже слишком для ее необузданной фантазии!

Она пролетела через всю библиотеку, когда вдруг вспомнила нечто важное и резко обернулась к графу:

— Сэр, я должна задать вам один вопрос.

— Да?

— Сочтете ли вы себя обязанным упомянуть лорду Энфилду хотя бы о некоторых обстоятельствах нынешнего неприятного происшествия?

— А как бы вы поступили на моем месте, мисс Баллинджер? — сухо спросил он.

— О, если бы я была настоящим джентльменом, я непременно сохранила бы все в тайне, — торопливо заверила она его. — В конце концов, на кон поставлена честь дамы.

— Боже, как это верно! И заметьте, не только честь вашей подруги. Ваша репутация сегодня подвергалась не меньшему риску, не правда ли, мисс Баллинджер? Вы играли чересчур поспешно и проиграли самое драгоценное украшение в короне женщины — ее репутацию.

Черт бы его побрал! Это действительно какое-то надменное самоуверенное чудовище! И какой напыщенный!

— Да, вы правы, я кое-чем рисковала нынче ночью, милорд, — произнесла Августа ледяным тоном. — Но вы, должно быть, помните, что я принадлежу к нортамберлендской ветви рода Баллинджеров? Женщины в нашей семье никогда особенно не беспокоились о соблюдении светских правил.

— Значит, вы не считаете; что большая часть этих условностей создана для вашей же защиты?

— Нисколько. Эти правила придуманы для удобства мужчин, и ни для чего более.

— Прошу прошения, но смею с вами не согласиться, мисс Баллинджер. Иногда светские правила оказываются исключительно неудобными для мужчин. И я совершенно уверен, что данные обстоятельства — именно такой случай…

Она неуверенно взглянула на него, нахмурилась, а потом все-таки решила пропустить сие загадочное заявление мимо ушей.

— Сэр, я прекрасно знаю, что вы в наилучших отношениях с моим дядюшкой, и мне бы не хотелось, чтобы мы с вами стали врагами.

— Вполне с вами согласен. Уверяю вас, у меня нет ни малейшего желания становиться вашим врагом, мисс Баллинджер.

— Благодарю вас. Но тем не менее вынуждена признать: у нас с вами очень мало общего, милорд. Мы слишком разные — как по темпераменту, так и по интересам. Не сомневаюсь, вы и сами это понимаете. Вы будете вечно скованы диктатом чести и приличий, а также бесконечными надоедливыми предписаниями, которые правят нашим обществом.

— А вы, мисс Баллинджер? Неужели вы не скованы ничем?

— Ничем, милорд, — искренне призналась она. — Я намерена испить до дна чашу своей судьбы. В конце концов, я последняя из семейства нортамберлендских Баллинджеров. А представители этого семейства скорее подвергли бы свою жизнь отчаянному риску, чем дали бы похоронить себя под кучей никому не нужных дурацких добродетелей!

— Ну-ну, успокойтесь, мисс Баллинджер, вы меня разочаровываете. Разве вы не слышали, что добродетель всегда вознаграждается?

Августа сверкнула на него глазами: она смутно подозревала, что Грейстоун просто дразнит ее. Однако постаралась убедить себя в обратном:

— Я слишком мало видела тому примеров, милорд. А теперь, пожалуйста, все-таки ответьте на мой вопрос. Сочтете ли вы себя обязанным рассказать лорду Энфилду, что сегодня ночью вы застали меня в его библиотеке?

Граф наблюдая за ней из-под опущенных век, сунув руки глубоко в карманы халата.

— А как вы думаете, мисс Баллинджер?

Она быстро облизнула верхнюю губку и улыбнулась:

— Я думаю, милорд, вы запутались в силках ваших же собственных правил. Вы не можете рассказать Энфилду о ночных событиях в библиотеке, ибо это угрожает вашему достойному восхищения моральному облику, вами же созданному, не так ли?

— Вы правы. Я не скажу Энфилду ни слова, но у меня есть на то личные причины, мисс Баллинджер. А поскольку вам эти причины не известны, я очень советую: не делайте слишком поспешных выводов.

Она чуть склонила голову набок, размышляя над его словами.

— …Причина вашего молчания, вероятно, заключается в чувстве долга по отношению к моему дядюшке? Вы дядюшкин друг и не хотите ставить его в неловкое положение из-за моей сегодняшней выходки.

— Ваши слова отчасти соответствуют истине, хотя, конечно же, это еще далеко не все.