Читаем Встречь солнца полностью

Сергей и на этот раз не ответил ничего, только еще сильнее насупился и отодвинулся от инспектора.

— Ну-ну-ну, — примирительно занукал Сковородников. — Не сердись, браток. С тобой уж и пошутить нельзя. Я ведь тебя, дорогой товарищ, по делу вызвал. Так что садись, садись.

Инспектор прошел за письменный стол и грузно опустился на стул.

— Дело это весьма серьезное, и ты, как комсомолец, должен мне помочь. Я здесь в командировке с ответственным заданием — проверить, как на прииске поставлена работа с кадрами, какие условия труда и быта. Безобразий, какие творятся на вашем прииске, я до сих пор не встречал. Особенно на участке, где ты раньше работал.

— Н-не знаю, не замечал, — протянул Сорокин. — Какие безобразия? «Что ему от меня надо? — продолжал мучительно соображать он. — Что?!»

— Но-но, — Сковородников погрозил пальцем. — «Не замечал!» А удрал ты почему?

Сергей опять встал.

— Не легко там было — верно, а насчет безобразий я ничего не знаю. И не удрал я, как вы говорите, а перевели меня, по специальности.

— Я говорю? Это не я говорю, а весь прииск и дружки твои тоже. Ты пойми, зачеши я все это тебе говорю. С одной стороны, я за дело болею, а с другой — тебе помочь хочу. Сейчас ты в глазах всех дезертир и трус. Я, конечно, так не думаю. Речь о других идет. Представь теперь, что ты в райком или в газету писульку такую настрочил: надо, мол, на таком-то участке порядок наводить, и — мотивчики, мотивчики. Получится, что ты не дезертир и не трус, а принципиальный борец. Понял?

— Понял. — Сергей рывком поднялся. — Теперь все понял. Хватит! Только мне не писульки писать — мне работать надо.

Он решительно отстранил Сковородникова, преградившего ему путь к двери, и вышел.

Улица была пустынна. Время еще было раннее, но в поселке стоял густой морозный туман, и свет редких фонарей расплывался в нем бледными желтыми пятнами.

Сергей шагал посередине проезжей части, забыв застегнуть полушубок и не чувствуя мороза. «Да как же он смел обратиться ко мне с таким подлым предложением! Как он мог подумать, что я соглашусь на это?!» А где-то глубоко промелькнуло: «Как ты мог дойти до такой жизни, Сергей Сорокин, что к тебе обращаются с такими предложениями?..»

Конечно, этот тип и без него подстроит какую-нибудь пакость. Но что делать? Предупредить Александра Павловича? Написать ему анонимное письмо? Нет, это не выход…

И тут судьба, казалось, пошла навстречу Сергею. Справа заскрипела дверь магазина, обозначился на какое-то мгновение светлый расплывчатый квадрат, и на дорогу вышел сам Щелкачев. Сергей рванулся было к нему, но остановился в нерешительности: рядом с Александром Павловичем выросла из тумана знакомая коренастая фигура Васьки Клыкова.

— А-а! — узнал он Сергея. — Герой нашего времени! Не за эликсиром ли храбрости в магазин пожаловал? В детскую консультацию советую, — за молочком!..

— Погоди, Василий, — остановил его Щелкачев.

Но Сергей уже ничего не слушал. Он повернулся круто и, запахнув полушубок, зашагал обратно к конторе прииска.

Через несколько дней Щелкачева вызвали на центральный стан прииска и попросили, чтобы он пришел с Прохоровым.

— Кто вызывал? — спросил Александр Павлович у секретарши, шапкой отряхивая снег с плеч и ставя в угол лыжи. Матвей шел без лыж, по тропинке, и немного отстал.

— Бутов, — ответила секретарша. — Он у директора.

Щелкачев открыл дверь в кабинет:

— Можно?

— Входи.

Александр Павлович поздоровался.

— Не помешал?

Директор, немолодой уже человек, сидел за столом в накинутой на плечи горняцкой шинели. Он устало отмахнулся: чего уж, мол, спрашивать, все равно оторвали от дела.

Маленького роста, подвижной, Бутов — инженер по технике безопасности, он же секретарь партийного бюро прииска — спросил:

— Прохорова привел?

— Бредет где-то. А я на лыжах. В чем дело?

Директор нажал кнопку. В кабинет вошла секретарша.

— Когда явится Прохоров, пусть сейчас же отправляется к Левашову.

— Хорошо, Константин Игнатьевич.

Левашов был оперативным уполномоченным районного отдела милиции.

— Да что случилось, вы можете объяснить? — ничего не понимая, повторил Щелкачев.

— Садись и читай, — Бутов протянул ему несколько листков, исписанных витиеватым почерком.

Александр Павлович начал было читать, потом взглянул на подпись.

— А может, можно не читать? Я и без того знаю, что тут намалевано.

— Читай.

Бутов встал из-за стола и отошел к окну. Директор нервно постукивал карандашом по массивной пепельнице, сделанной из шестерни.

«Начальнику отдела кадров совнархоза. Копия: секретарю районного комитета партии. Копия: начальнику районного отделения милиции. Заявление…»

Сковородников пространно, в свойственном ему стиле писал о безобразиях, которые он якобы установил на участке Рокотова и Щелкачева. Все это Александр Павлович уже слышал от самого инспектора. Но заканчивалось заявление неожиданно: