— Я не хотел вмешиваться, — прохрипел он. Налил воды из графина, выпил и снова повторил: — Я не хотел вмешиваться. Но теперь я вмешаюсь. И поверьте, не ради своего положения! Валя ошибается. Я ее любил и люблю настоящей любовью. После того как я потерял первую жену, она умерла от болезни почек, я Валю оберегал как зеницу ока. Не было детей. Случается. Никогда не попрекал этим. Я ничем ее не попрекал. Я даже ради нее смирился с дружбой с этими, ну, с этими… — Он перехватил мой взгляд и обошелся без определений. — Более того, когда на нас, именно на нас, потому что я себя считал с Валей одним целым, обрушился поток грязи, как она пишет, я пытался найти какой-то выход. Дошел до того, что позвонил Бражникову, имя которого вызывает у меня теперь только омерзение, и хотел их образумить. И вот получил! Я всегда говорил Вале, что они завистники, злобные, низкие люди. И добром это не кончится. Пригрели на груди гадючье племя. Пусть я говорю не корректно. Я на это имею право! Более того, я сделаю все, чтобы вывести их на чистую воду. Судом, законом, конституцией!

Он замолчал.

Чупихин был представительный. С сединой в черных волосах. Казалось, она перешла с его дорогого темно-серого костюма с искрой…

Чупихин вдруг пристукнул тяжелым волосатым кулаком по столу и повторил:

— Судом, законом, конституцией!

— Куда уехала ваша жена, знаете? — спросил я.

— В Норильск.

«Вот и будет в рудничном поселке директор фабрики-кухни», — подумал почему-то я, вспомнив Макарову.

— А почему вы пришли именно ко мне, товарищ Чупихин?

— Вы должны принять меры к строгому наказанию кляузников и клеветников.

— По какому праву? На основании чего?

— Неужели мало того, что они натворили? Какую чудовищную ложь возвели на мою жену и меня! Я их привлеку за распространение позорящих меня слухов.

— Если у вас есть факты, ну что ж, — сказал я спокойно, — как говорится, бог в помощь.

— И займется этим прокуратура области! — грозно произнес он, вставая.

Я холодно ответил на его громовое: «До свидания». Вряд ли бы мне принесло радость свидание с ним.

И свидание не состоялось. Был через несколько дней звонок.

— Товарищ Измайлов?

— Да, слушаю вас.

— Простите за беспокойство. Чупихин.

Передо мной возник образ разгневанного директора тепличного хозяйства, и я поразился той растерянности, которая прямо-таки ощущалась через телефонную трубку.

— Понимаете, погорячился я у вас тогда. Расстроенные чувства, нервы.

«Неужели жена вернулась?» — мелькнуло у меня в голове. И пожалел, что фабрика-кухня в поселке под Норильском будет иметь другого директора.

— Бывает, конечно, — сказал я неопределенно.

— А недоразумение выяснилось. Я уже принес свои извинения Тамаре Егоровне. Прошу вас забыть наш разговор. Кольцо нашлось.

— Как нашлось? Где?

— У нас. В общем, я зайду сегодня к товарищу Гранской. До свидания.

Не успел я положить трубку, как снова раздался звонок. Бражникова…

— Товарищ прокурор, разрешите зайти забрать заявление? Мне звонил Василий Демидович, все выяснилось. Простите за беспокойство.

…Инга Казимировна молча положила на мой стол квадрат рентгенограммы. Я машинально посмотрел пленку на просвет. Странные тонкие полосы, и сквозь них отчетливо виден кружочек.

— Этот изящный скелет, — улыбаясь, прокомментировала Гранская, — принадлежит чупихинскому коту Дымку… У него несварение желудка. Не может переварить кольцо мадам Бражниковой. Заболел, бедняга. Я посоветовала сыну Чупихиных показать его в ветлечебницу.

— Вы догадались? — произнес я с восхищением. — Действительно, ведь кольцо пахло мясным фаршем…

— Увы, Захар Петрович, не догадалась, — печально улыбнулась Гранская. — Просто очень люблю кошек, но не могу позволить себе этого удовольствия. Слишком часто отлучаюсь в командировки…

Из зала суда