Читаем Встать! Суд идет полностью

— Старушка из Рощино. Грибы пошли. Верно участковый инспектор говорил: пойдут дожди, грибы появятся, а где грибы, там и грибники. Они ведь каждый кустик, каждую кочку обшаривают. У каждого свое заветное местечко припасено. Старушка говорит, что там, где нашла портфель, груздей всегда полно.

— Находка важная, — сказал я. — Обследовали место вокруг?

— Прощупали каждый метр. Рядом небольшое озерцо. Какое озерцо — лужа, затянутая ряской, заросшая камышом. А дальше — болото.

— Это далеко от просеки?

— С километр будет. Я думаю, Захар Петрович, что вопрос более или менее проясняется.

— В отношении чего?

— Кого… Кропотина.

— Но ведь труп вы не нашли.

Бутов выдержал мой взгляд и сказал:

— Если бы вы видели те болота. Там слон увязнет, не отыщешь.

— Поиски ведутся?

— Все Рощино принимает участие. Но это может и не дать результата. И не потому, что в болоте ничего нет. А потому, что это болото. — Бутов помолчал. И добавил: — Захар Петрович, я считаю, что теперь мы имеем все основания взять Кропотина под стражу.

На моем столе зазвонил телефон. И пока я разговаривал с секретарем райкома, Бутов сложил в портфель тетради, учебники, дневник и альбом с гербарием.

— Вот что, Сергей Сергеевич, — сказал я, окончив телефонный разговор, — мы вернемся к этому вопросу завтра. Сейчас меня срочно вызывают в райком.

По дороге я подбросил следователя в РОВД, договорился встретиться утром.

Сейчас трудно сказать, как бы разворачивались события рощинского дела дальше. Не стану гадать. Но, вспоминая этот случай, я еще и еще раз убеждаюсь, как нелегок путь к истине. Сколько подводных камней, всяких неожиданностей, своеобразных ловушек… для следователя. Окажись он в плену первой версии — жертвой могла стать Анна Парабук, еще более трагической могла оказаться вторая версия — об убийстве. Только объективность и еще раз объективность — гарантия успеха следствия. И неуклонное соблюдение норм закона, охраняющего права, интересы гражданина. Каждого гражданина!

По данному делу произошло то, что должно было рано или поздно произойти. Но чем раньше, тем лучше. Клубок рощинского дела стал стремительно распутываться именно в то самое время, когда Сергей Сергеевич Бутов привез из леса портфель Павла Парабука.

За много километров от наших мест, на берегу Черного моря, под Ялтой, на пустом пляже милиционер задержал двух подростков. Голодных и озябших под ночным южным небом. Они оказались теми самыми пареньками, что, пообедав плотно два дня назад в ресторане, не могли расплатиться и предложили в залог фотоаппарат «Зоркий», пообещав принести деньги и забрать его. Но они не пришли. У них не было денег. Пятьсот шестьдесят восемь рублей растаяли как дым.

Владик Борский, которому было от роду чуть больше шестнадцати лет, наезжал в Рощино скорее по несчастью. Здесь жила его тетка. Мать, после развода с отцом, осталась в Лосиногорске, что в двух часах езды на поезде от села, а отец укатил в далекую Пермь. Оба родителя давно обзавелись своими семьями, в которых их совместный сын был одинаково лишним. Парень ездил от отца к матери и обратно. Отдушиной была тетка. Все бы хорошо, но Владик любил жить в городе. И что удивительно, все трое — мать, отец и тетка — никогда точно не знали, у кого в настоящее время находится паренек.

Первое свое воровство Борский совершил в Перми. Стащил у новых родственников по линии мачехи транзисторный приемник и продал его. Вторая кража — фотоаппарат в клубе Рощино. План ограбления сейфа магазина он разработал очень тщательно.

Вот что рассказал об этом Павел Парабук, осунувшийся, растрепанный, чем-то похожий и на мать и на отца — коренастый, с рыжими волосами.

— Владька говорит: давай махнем, как люди. Махнем на юг. Там всегда тепло и можно хорошо погулять. Ты, говорит, возьми у мамки ключи, возьми выручку и спрячь где-нибудь. Только, говорит, не трать ни копейки, а то зацапают. Все утрясется, говорит, тогда мотай ко мне. Он уехал в Лосиногорск, а я так и сделал. Когда батя с дядей клали печку, мамка пришла и говорит, что инкассатор не приехал.

— А ты знаешь, кто такой инкассатор? — спросил я.

— Знаю. Это кто деньги у мамки забирает каждый раз. Ну, они посидели за столом. Выпивали. Я знаю, мамка ключи всегда держит в халате. А халат вешает на вешалку. Я спал во дворе, в пристройке. Ну, дождался, пока они заснули, взял в халате ключ, пошел в магазин, открыл сейф, выручку положил за пазуху, а ключ снова сунул в карман халата.

— Скажи, Павел, а ты не подумал о своей маме?

— Жалко. Но Владька сказал, что ей ничего не будет. По той записке будут искать других. Ведь заведующему клубом ничего не было за фотоаппарат. Деньги и плавки я держал в лесу. А в тот день, когда мы уехали в Ялту, Владик встретил меня на дороге в школу. Всю ночь просидел в шалаше.