Читаем Встать! Суд идет полностью

— Что-то припоминаю. Кажется, французский?

— Вот-вот. С Жаном Габеном в заглавной роли… Не такая уж простушка эта Парабук. Пожалуй, поджог или инсценировка взлома — прием избитый. И она, скорее всего, это знает. Действительно, что может быть примитивнее?

— Возможно, возможно… А что там за угроза, о которой говорила продавщица?

Сергей Сергеевич раскрыл папку с делом и положил передо мной. В ней был подшит листок бумаги, вырванный из школьной тетради в клетку. Текст, выполненный крупными буквами от руки, гласил: «Если сообщишь в милицию, будет плохо».

Писали шариковой ручкой. Буквы ровные, по клеткам.

— Эту записку якобы оставили в сейфе, — пояснил Бутов.

— Вы ее обнаружили?

— В том-то и дело, что Парабук с самого начала твердила о ней, как только я приехал в Рощино.

— Когда вы осматривали сейф, записка лежала в нем? Продавщица ее трогала?

— Парабук говорит, что трогала. Но положила так, как она лежала… Между прочим, эта самая угроза служит еще одним доказательством, что кража инсценирована.

— Парабук говорила о каком-то хищении в клубе… — поинтересовался я.

— Вот именно. Летом из клуба был похищен фотоаппарат. Из кабинета заведующего. Клубное имущество. Вор оставил в шкафу на месте аппарата записку, тоже содержащую угрозу.

— А вы не связываете эти два события?

— Связываю. Но вот каким образом. Кража фотоаппарата осталась нераскрытой. Но о записке, содержащей угрозу, знают в Рощино все. Помнит об этом случае и продавщица. Вот ее и осенило: почему бы не воспользоваться прекрасной возможностью кинуть следствию приманку. В клубе оставили записку, в сейфе магазина тоже — выходит, действует один и тот же человек. Или одна и та же группа… Но, — Сергей Сергеевич хитро прищурил глаза, — но продавщица не знала точный текст в первой записке.

— А какой? — спросил я.

Следователь положил передо мной другую папку.

— Вот. Я специально захватил и это дело.

Завклубом оставили так же листок из школьной тетради. В клетку. Только буквы более крупные и растянутые, чем в «угрозе» из магазина.

— «Не вздумай сообщить в милицию, не то сделаем плохо».

— Смысл, в общем-то, один, — сказал я. — Все-таки две записки и похожего содержания…

— Но похож только смысл! — горячо произнес следователь. — Если бы в первом и втором случае записку писал один и тот же человек, он, скорее всего, исполнил бы идентичный текст. Элементарная психология преступника! Заметьте, Захар Петрович, в первой записке — «не вздумай сообщить» и «сделаем плохо». А во втором случае — «если сообщишь» и «будет плохо».

— Расхождение не очень большое.

— Но все-таки есть. И это, на мой взгляд, существенно. Я рассуждаю так: записка в магазине предназначалась следователю. Прочтя ее, следователь, по замыслу Парабук, задумается и, скорее всего, придет к выводу, что автор — тот самый преступник, который украл фотоаппарат.

— В ваших словах есть логика. Но я бы все же более тщательно исследовал обе записки. Да, еще о краже фотоаппарата. Тоже без взлома?

— Трудно сказать, как ее квалифицировать. Обыкновенный канцелярский шкаф. Маленькие стандартные врезные замки. Потянешь дверцы, открывается без всяких усилий.

— Аппарат стащили без ключа? — уточнил я.

— Вот именно. Дернули, створки и разошлись.

— Конечно, железный ящик так не откроешь.

— И входную дверь в магазин тоже, — кивнул лейтенант. — Я все-таки склонен думать, а точнее сказать, почти уверен: в магазине инсценировка.

— С участковым вы, конечно, говорили? — спросил я.

— Разумеется. Если еще в краже фотоаппарата кое-кого и подозревает, то о хищении выручки он сказать ничего не может.

— А кого участковый инспектор подозревает в первом случае?

— Есть несколько парней. Выпивают, устраивают драки… А может, даже кто из удальства забрался в кабинет завклубом и, грубо говоря, пошутил.

— Дорогой фотоаппарат?

— «Зоркий».

— Вы сами не проверяли подозреваемых?

— Присмотрелся к ним. В клуб специально пару вечеров ходил. Говорил с совхозным кадровиком, еще кое с кем. Не похоже, чтобы кто-нибудь из них мог пойти на такое преступление…

Я попросил Бутова оставить мне на вечер дело о хищении в рощинском магазине. И, знакомясь с ним, еще раз обратил внимание, что в показаниях продавщицы промелькнуло сообщение о ее благодарности, полученной от органов милиции. Это было несколько лет назад, когда Сергей Сергеевич еще не жил в наших местах. Я решил уточнить по телефону у начальника РОВДа обстоятельства.

— Припоминаю, — ответил майор, когда я рассказал ему о своей просьбе. — К этой самой продавщице ввалились в магазин двое здоровенных подвыпивших мужиков. С автобуса. А она как раз была одна, покупателей никого. Они что-то взяли с прилавка, стали угрожать и требовать водки и что-нибудь закусить.

— Среди бела дня?

— Да.

— Ну-ну, и что же дальше?

— Она не долго думая схватила гирю и запустила в хулиганов. Те бросились бежать. Она за лопату, выскочила из-за прилавка и кинулась вдогонку. Одного-таки свалила. Второго схватили совхозные ребята. Задержанные оказались рецидивистами. Парабук объявили благодарность, кажется, даже наградили каким-то подарком.