Фредрикс напечатал адрес и уже совсем было собрался отправлять, когда любопытство взяло верх над сознанием долга. Не то, чтобы он был охотником до чужих новостей, но ему нравилось знать, что посылают пассажиры корабля на случай, если это могло привести к каким-либо последствиям для космолета. К тому же, если он будет в курсе дел пассажиров, он сможет им помочь при случае, разве не так?

Радист вскрыл текст сообщения и причитал следующее:

ДА ДА ДА ПОЖАЛУЙСТА ПРИЕЗЖАЙ ПОЖАЛУЙСТА ПРИЕЗЖАЙ

Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ И ВСЕГДА БУДУ ЛЮБИТЬ ТЕБЯ

ЗАБУДЬ О ТОМ КАК ТЫ ВЫГЛЯДИШЬ ЭТО НЕ ИМЕЕТ ДЛЯ МЕНЯ ЗНАЧЕНИЯ

ПРОСТО ПРИЕЗЖАЙ КАК ТОЛЬКО ОНИ ТЕБЕ РАЗРЕШАТ

ЛЮБЛЮ ПИТЕР

Не слишком-то чувственное послание, подумал про себя Фредрикс, в особенности для девушки с таким красивым старомодным именем «Шерил». В данном случае под «приезжай», скорее всего, имеется в виду "приезжай на Марс", поскольку именно туда направлялась «Юла» с пассажиром Спиваком на борту. Возможно, что мисс Шерил Хастингс прилетит со следующим рейсом «Юлы». Будет интересно взглянуть на девушку, сумевшую свести с ума такого во всем остальном разумного и прекрасно владеющего собой молодого человека, каким был Питер Спивак. Да уж, в этом случае радисту Уилбуру Фредриксу придется как следует присмотреться к ней.

Удовлетворив любопытство, Фредрикс запаковал сообщение, переправил его в буфер и нажал клавишу отправки. Секундой позже компьютер начал трансляцию, Фредрикс вернулся к прерванной игре.

Не успел радист сделать и двух ходов, как весь пульт управления и дисплей вспыхнули. Экран компьютера забился какой-то абракадаброй, загорелся зеленым, попытался перезагрузиться, не сумел и в результате погас.

— Что за чертовщина? — изумился Фредрикс. Он быстро уселся за монитор, перезагрузился и принялся рыться в памяти машины, отыскивая причину сбоя. Из разрушенных файлов и цифровой чепухи Уилбур смог извлечь только один вывод — во всем виноват мощнейший взрыв статики, один из видов электромагнитной энергии, который временно переполнил фильтры системы. Компьютер попытался зарегистрировать взрыв, как входящий сигнал и интерпретировать его в соответствии с бинарными и растровыми кодами машинной памяти. Когда попытка не удалась, компьютер сдался и издал вопль о помощи.

Спокойно, только не волноваться, подбадривал себя Фредрикс, усевшись за компьютер. После внутренней диагностики он определил, что случайная избыточная энергия не сумела повредить каналы связи «Юлы» и не нанесла другого урона.

В волнении ему даже не пришло в голову проверить список последних переданных сообщений, чтобы посмотреть, чтобы посмотреть какие из них могли бы быть прерваны, и послать их снова.

Радист Уилбур Фредрикс не был НАСТОЛЬКО предан своей работе.

15

ПО СЛЕДУ

Фокус

Фокус

Фокус

Фокус

1919 ВИА ВИЛЛА, АЛТАДЕНА, КАЛИФОРНИЯ

21 МАРТА, 9:49 ПО МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ

Пьеро Моска решил, что до того, как он отправится на запланированный в десять утра семинар в Институте Лоуренса, под названием "Туманности и новые звезды" и будет там объяснять все, что касается образования звезд под действием ударной волны, он поднимется на крышу своей квартиры и взглянет еще раз на солнечное пятно доктора Фриде.

Когда он наводил фокус, утренний бриз с горы Сан-Габриэль слегка помял алюминированную пленку, натянутую поверх объектива на его телескопе. В результате изображение слегка исказилось, и наводить фокус стало труднее.

Неожиданно на его глазах попавшие в окуляр темные пятна превратились в две глубокие черные дыры. Каждая из них была не менее трех градусов шириной, на поверхности Солнца их разделяло порядка двадцати градусов, а между ними, к изумлению астронома, простирался огромный серый массив. Сама дуга была больше, чем всякая пара солнечных пятен, о которых Моске довелось читать или видеть на фотографиях двадцатого столетия. Эта парочка походила на обычные пятна столь же мало, сколь пики Кордельер напоминают песочные башенки.

По знал, что солнечные пятна не есть дыры в полном смысле этого слова, а представляют собой холодные области фотосферы, которые не испускают видимый свет, обволакивающий и драпирующий прочие части атмосферы звезды. В течение долгого времени Моска тем не менее не мог отказать себе в представлении, что он смотрит на пару огромных кратеров на ровной поверхности, кратеров, образовавшихся от столкновения с поверхностью двух огромных и чрезвычайно массивных тел.

Затем, как иногда бывает с монохромной пленкой, натянутой на ровную поверхность и позволяющей видеть лишь в одном измерении, иллюзия глубины сменилась иллюзией высоты. Теперь окружающая дыры серая область напоминало горное плато — сильно пересеченную местность, на которой вздымались два черных холма. Неведомо как, Моске показалось, что два пятна напоминают парочку чернильных озер.

Визуальное восприятие снова поменялось, и теперь взору наблюдателя предстал ведущий в глубь Солнца туннель. Он наблюдал, как черный вал ввинчивался в недра звезды, обнажая ее глубокие темные недра.