Читаем Вспомнить себя полностью

— А как у тебя получилось настолько правдоподобно, что… ужасно просто, я чуть было не поверила, что все это у вас всерьез? — поежилась Мила. — И потом он, я же видела, словно действительно умер! Как ты мог?

— А есть некоторые боевые приемы… Можно отключить противника на пять минут, можно на полчаса… — без особой охоты ответил Антон. — А вино с кетчупом, чтоб пожиже было, мы смешали и налили в бутылку. И Сергей мне ее за пояс сзади сунул, когда помогал тащить козла на заклание. Вот и весь секрет.

Дальнейшая часть ночи прошла без осложнений и происшествий…

Утром, как договорились, о ночном происшествии разговоров не было. По звонку Турецкого рано утром приехал Липняковский, а за ним, на второй машине, чины из городского отдела милиции. Витольд Кузьмич, морщась от отвращения, оглядел связанного по рукам и ногам Федулова, основательно опухшего за ночь от страшных переживаний, мокрого и обгаженного, а потом распорядился отвести преступника в милицейскую машину, отправить его в КПЗ, чтобы отмыть, а потом доставить в прокуратуру, где он сам еще раз допросит его. Своей «Волгой» следователь рисковать не захотел, тяжелый дух потом не выветрится.

С тем же Липняковским Александр Борисович договорился, что сегодня же будет вызван в прокуратуру на допрос в качестве свидетеля Григорий Алексеевич Переверзин, бизнесмен из Москвы. Но так как слухи о том, что Генеральная прокуратура подписала уже постановление о задержании указанного человека и что ради этого, собственно, и прибыли из столицы двое сыщиков, уже разнеслись в городе стараниями кого-то из прокурорских работников, кто был причастен к этому делу, то следует предпринять и немедленные встречные действия. Тем более что через час-другой станет в городе наверняка известно и о задержании двоих обосранных «мокрушников», посланных тем же Переверзиным.

Липняковский был поражен тем, что именно на прокуратуру «грешат» москвичи. Тут и честь мундира, и местный патриотизм в нем взыграли, однако от фактов уйти было невозможно. И потому Турецкий предложил следователю самому договориться с прокурором Рогаткиным и пустить за Переверзиным плотное наблюдение, чтоб тот не сбежал. А такая возможность у него конечно же имеется, и он не преминет ею воспользоваться. Вне пределов Краснодарского края справиться с ним будет гораздо труднее, вот в чем дело…

Поговорили и о тактике допроса. Когда бизнесмен явится в кабинет следователя, пусть допрос начинает сам Липняковский. А Переверзин, с его врожденной наглостью, скоро поймет, что следствие вроде бы ничем и не располагает против него. И допрос ему ни коим образом не грозит, нет против него никаких улик в прокуратуре. И надо в нем поддерживать это впечатление, задавать посторонние, вроде бы пустяшные вопросы, от которых тот будет потихоньку звереть. Типа почему вы решили облагодетельствовать именно наш город? Или: зачем вам это все надо? Что конкретно вы теряете, отказываясь в нашу пользу от выгодных заказов в Москве? И так далее, побольше вопросов, не имеющих как бы отношения к делу. Не нужно ему и предъявлять письмо мэра вместе с магнитофонной пленкой. Пока речь должна идти только о записях телефонных переговоров с Куратором. Нужно читать вслух расшифровки, прослушивать раз за разом телефонные переговоры, тоже сомневаясь в их подлинности, но вплоть до полного изнурения продолжать допрос, ибо главное, чего необходимо добиться, это как можно сильнее разозлить Переверзина, чтобы он потерял контроль над собой. А это, судя по манере его поведения, с ним случается. И тянуть эту бессмысленную якобы лямку до тех пор, пока не придут Турецкий с Плетневым. И вот тогда Витольд резко сменит и тон, и личное отношение к свидетелю, которого вслед за этим все трое начнут продвигать в сторону обвинения в соучастии, а дальше напрямую квалифицировать как основного заказчика преступления. У него сил не хватит долго сопротивляться. Для этого надо быть очень опытным подсудимым, не раз сидевшим в камере. А тюремный опыт Переверзина плюс его холерический темперамент, который он не привык сдерживать, на подобные роли не тянет.

О своих же прикидках по поводу того, как отыскать исполнителя, пресловутого Станислава Найденова, Александр Борисович ничего следователю говорить не стал. Тут он интуитивно почувствовал после вчерашнего вечернего разговора, что Милу с этим парнем что-то связывает. То ли простое знакомство — один примерно возраст, в одном городе живут, то ли не совсем простое. Опять же известная Алиса здесь замешана. Так что вполне мог оказаться некий любовный треугольник, который особенно трагически воспринимается именно в молодости. Но и Милу торопить он тоже не хотел, чувствовал, что та созревает для того, чтобы понять истину самой. И ей надо было дать немного времени. Антону Турецкий тоже пока ничего об этих своих соображениях не говорил.

Наконец Липняковский уехал, увезли и Федулова. И тогда Антон показал оставшимся работникам милиции, где лежит связанный Хонин.