Читаем Вслепую полностью

Да, Хэнк Нортон много лет был наркоманом, но он не стал идиотом. Если Лена оказалась посреди ночи в его грязном заведении, можно было сделать только один вывод.

Они не отвели друг от друга глаз, даже когда вновь загремела музыка, сотрясая стены так, что завибрировали пол и стулья. Лена прочла по губам Хэнка вопрос:

– Где Сибилл?

За баром стоял деревянный домик с жестяной крышей – офис Хэнка, похожий, скорее, на уличный сортир. С оголенного электропровода свисала лампочка, установленная, вероятно, рабочими из УОР.[2] Вместо обоев на стенах плакаты с рекламой пива и других алкогольных напитков. Поодаль громоздились белые коробки с бутылками, оставляя не больше метра для стола с двумя стульями. Вокруг все забито стопками квитанций, которые Хэнк накопил за долгие годы. Сзади лачуги тек ручей, распространяя сырость. Лена полагала, что Хэнку нравится работать в таком мрачном влажном месте.

– Вижу, ты тут сделал ремонт, – отметила Лена, поставив стакан на одну из коробок.

Чтобы заметить такое, нужно было либо протрезветь, либо перебрать.

Хэнк бросил взгляд на стакан, потом снова на Лену:

– Ты же не пьешь.

– За позднеспелый плод, – произнесла она тост. Хэнк опустился на стул, сложив руки на животе. Он был высоким и тощим, с тем типом кожи, который шелушится зимой. Несмотря на испанские корни, внешне Хэнк походил больше на мать, бледную женщину с вечно угрюмым лицом. Лене казалось правильным, что Хэнк напоминает змею-альбиноса.

– Что тебя сюда привело? – спросил он.

– Так, просто заскочила.

Она сделала глоток и почувствовала во рту горечь от виски. Не отводя взгляда от дяди, допила до дна и со стуком поставила стакан на коробку. Лена не понимала, что ее удерживает. Годами она боролась с Хэнком Нортоном за главенство, а теперь настал момент причинить ему ту же боль, что он причинил Сибилл.

– Ты теперь и кокаин нюхаешь, или ты плакала?

Лена вытерла рот тыльной стороной ладони.

– А ты к какому варианту больше склоняешься?

Хэнк уставился на нее, разминая руки. Лена знала, что это не просто нервная привычка. Из-за огромного количества вколотого спида[3] преждевременно развился артрит. Вены отвердели, кровь плохо циркулировала. Холодные как лед руки постоянно ныли.

– Давай к делу, Лена. Мне сегодня еще устраивать шоу.

Лена открыла рот, но оттуда не раздалось ни звука. Она злилась на небрежное отношение, с каким Хэнк всегда встречал ее. В то же время она не знала, как сообщить ему о несчастье. Как бы она ни презирала своего дядю, он тоже человек. Хэнк обожал Сибилл. Учась в старших классах, Лена не могла постоянно водить сестру за собой, поэтому Сибилл много времени проводила дома с Хэнком. Между ними возникла вполне естественная привязанность, и Лена сдерживала свой порыв причинить ему боль. Лена любила Сибилл, а Сибилл любила Хэнка. Он взял шариковую ручку, повертел ее в руках.

– В чем дело? Нужны деньги?

Если бы все было так просто, подумала она.

– Сломалась машина?

Она медленно покачала головой.

– Что-то с Сибилл, – заключил он и почувствовал в горле ком.

Лена молчала. Хэнк кивнул, уйдя в свои мысли, и сложил руки, словно для молитвы.

– Она заболела? – спросил он, судя по голосу, ожидая самого худшего.

Одной этой фразой Хэнк выразил больше чувств, чем за всю свою жизнь. Лена внимательно посмотрела на него, словно увидела впервые. На бледной коже красные пятна, появляющиеся с возрастом у некоторых мужчин. Волосы, которые она помнила только седыми, обрели под шестидесятиваттной лампочкой желтоватый оттенок. Гавайская рубашка, не в его стиле, помялась. Пальцы слегка дрожали.

Лена избрала ту же тактику, что и Джеффри Толливер.

– Она пошла в закусочную в центре города. Знаешь, напротив магазина одежды?

Хэнк едва кивнул.

– Она шла сама от самого дома. Она каждую неделю проделывает этот путь самостоятельно.

Хэнк сцепил руки.

– Ну и… – Лена взяла стакан, выцедила те капли, что остались ото льда, и закончила: – Она пошла в туалет, и там ее убили.

В домике было совсем тихо. Только снаружи стрекотали сверчки. Журчал ручей. Из бара доносилась приглушенная музыка.

Ни с того ни с сего Хэнк повернулся и стал шарить в коробках.

– Что ты сегодня пила?

Несмотря на курс промывки мозгов в организации «Анонимные алкоголики», Хэнк Нортон мастерски умел избегать разговоров о неприятном.

– Пиво в машине, – ответила она, подыгрывая ему, – и здесь виски.

Хэнк выпрямился, держа в руке бутылку «Джека Дэниелса».

– Пиво перед крепким напитком – что может быть хуже? – Лена протянула стакан, взболтнув лед. Хэнк налил.

– Как работа? – спросил он металлическим голосом. Нижняя губа слегка дрожала. Выражение лица не соответствовало произносимым словам. – Справляешься?

Лена ощущала себя жертвой автомобильной аварии. Она наконец поняла, что значит слово «сюрреализм». В этом крошечном помещении все казалось расплывчатым. Стакан в руке потускнел. Хэнк находился на расстоянии полумили. Все было как во сне.

Лена попыталась выйти из этого состояния, осушив стакан до дна. Спиртное огнем ударило по горлу, будто раскаленный асфальт.

Хэнк в этот момент наблюдал за стаканом, не за ней.