Я знал эту крупную крашеную брюнетку со множеством прозвищ. Мы даже пару раз обменялись парой слов. Точка у нее была в баре, куда мы иногда захаживали. Редко, правда. Гораздо чаще сидели в другом баре, напротив. Я высматривал крупную крашеную брюнетку на тротуаре по другой стороне улицы. Она появлялась примерно в одно и то же время. В семь. Всегда в костюмчике. Костюмчики всегда ярких цветов. Красный, желтый, синий, зеленый. Как-то вечером мы с Анджеем зашли в садик ее любимого бара. Анджей пошел внутрь за пивом. Через широко раскрытую дверь слышны были громкие взрывы смеха. «Над чем там так громко смеются?» — спросил я у Анджея, когда он вернулся с двумя кружками пива. «Над фразой: девка, парень попеременно — вот и будет трах отменный, — ответил он. — Все ржут. Мадам Лабиринт тоже», — добавил. «Желтая?» «Нет, сегодня красная».

11. Старушка пошла

[пятница]

Мы возвращались поездом дальнего следования. Несколько человек. Ночь. Я по своему обыкновению снял туфли и часы. Заснули быстро и крепко. Спали довольно долго. Когда я проснулся, часы лежали на столике у окна. Туфли нигде не лежали. Туфли нигде не стояли. Я заглянул во все возможные и невозможные места. Как в воду канули. Мы подъезжали к конечной станции. Что было делать. Вышел на перрон в носках. Проводил знакомых до стоянки такси. Мне нужно было перейти на другую станцию, на другой перрон. (Я жил за городом.) Приятель дал мне свои туфли. Они были сильно мне велики, но — туфли. Сам сел в такси в носках. (Через несколько минут выйдет у дверей своего дома.) Я перешел на другую станцию, на другой перрон. Через три четверти часа входил в дом.

12. Воскресенье

В садике перед вторым баром никого не было. Стоп. Ошибка. В густой тени сидел мужчина в сером. Потому я его и не заметил. Перед ним, на столике, стояла большая бутылка. Литр водки. Я вошел внутрь. Невольно стал свидетелем сцены. На скамье у стены сидел незнакомый здоровенный амбал. Над ним нависал ненамного меньший. Они разговаривали. «Пришел человек, который вчера тебе вломил. Хочет извиниться. У него есть водка», «гони его», «почему?» «буду ехать пьяный на машине, увижу его на обочине, остановлюсь, выйду, подойду и недолго думая ему вломлю», «ясно. И что?» «а если не буду знать, как он выглядит, не остановлюсь. Так будет лучше». Я сел за свой любимый стол. Посмотрел на башню костела. Часы показывали правильное время. Вернулись. Ходят. Идут.

13. В большой комнате, на столе

[понедельник]

В коридоре вагона, примерно посередине, на откидном стульчике сидел старик. Рядом, на полу, выстланном серым линолеумом, стоял прислоненный к стене рюкзак. Мужчина сидел боком и смотрел в окно. Не повернул головы, когда я проходил.

КОНЕЦ

«Пальто осенние»

(Из беседы Мачея Малицкого с главным редактором журнала «Лампа» Павлом Дунин-Вонсовичем).

Павел Дунин-Вонсович. В двух твоих книгах, «Саге народа» и «Кусочке воды», Мачей Малицкий — подлинный герой подлинной жизни, а в двух других — «60 % слов» и «Всё есть» — подлинный герой вымышленной истории. Во «Всё есть» он посещает могилы своих родных в вымышленной местности, расположенной одновременно у моря и в горах.

Мачей Малицкий. Да, верно. Я согласен с твоей классификацией. «60 % слов» и «Всё есть» — это своего рода вымысел. Вымысел в рамках рассказываемой истории, но не в диалогах, которые я когда-то услышал, запомнил и живьем (ну, почти живьем) воспроизвел. А теперь скажу, откуда взялось название и пейзажи. Я просто решил создать такую точку на карте, где бы на площади в 10 квадратных километров находились все близкие мне места, которые я люблю и где прекрасно себя чувствую. Море, горы, река, лес, дорога…

П. Д-В. …железная дорога…

М. М. …железная дорога, а еще кладбище, костел, два бара, магазин, школа, обочины, лес и т. д. И, конечно, герои. Книга, должен признаться, удивила меня самого. И особенно удивили неожиданно появляющиеся люди, персонажи, совершенно не запланированные, ба! о которых я и думать не думал.

П. Д-В. В книге ощущается вера в возможность упорядочить мир. У тебя очень глубокие корни.

М. М. Если почти шестьдесят лет живешь в одном и том же месте… встречаешься с одними и теми же людьми… Магазины там же, где были всегда, улицы не меняются. В Свидере, где я живу, вообще мало что меняется. Ну разве что возникают такие приметы цивилизации, как асфальт или «шикарные» ограды (когда-то о таких вещах, как высокий забор, сетка, бетонная ограда, никто и не слышал, в худшем случае где-то появлялась живая изгородь). Однако все до сих пор идет заведенным порядком. Я знаю, что когда в восемь пятнадцать подойду к магазину на Майской, который пятьдесят лет назад назвали «У Палки» (по фамилии первого владельца), там будет стоять Вальдек и попросит у меня злотый или два.