Читаем Вся ярость полностью

5 апреля 2018 года

19:05

– Фамилия мне незнакома – кто она такая?

Я сижу в машине и говорю по телефону. Я промок насквозь, пробежав всего пятьдесят ярдов по стоянке, но мне требовалось поговорить с Алекс, и стремление к уединению превысило желание остаться сухим.

Женщина, которую я видел на пресс-конференции, которая показалась мне знакомой.

– Джослин Нейсмит работает во «Всей правде».

Любому другому мне пришлось бы объяснять, что это такое. По крайней мере, любому, кто не имеет отношения к системе уголовных судов. Но моя жена юрист. Она прекрасно знает, что такое «Вся правда» – эта организация борется за права тех, кто осужден на основании ложных улик, упорно стремясь исправлять ошибки правосудия. Алекс на протяжении почти десяти лет с восторгом наблюдала за ее работой. Но сейчас дело другое – сейчас это задевает за живое, это касается ее мужа.

– Они взялись за дело Пэрри – серьезно? – Голос Алекс на пару тонов выше обыкновенного. В нем звучат пронзительные нотки беспокойства. И дышит она слишком часто. Это плохо.

– По-видимому, его адвокаты уже не раз обращались туда, но им неизменно отказывали.

– До настоящего времени, – с горечью говорит Алекс. – Это означает, что делом займутся снова – разворошат и заглянут в каждую щелочку. После чего примутся за новые дела – за все те параллели, о которых ты говорил.

Это не совсем справедливо, но разве я могу ее винить?

– У них нет доступа к этой информации, Алекс. Я имею в виду текущие дела.

Что правда – пока.

– И у нас до сих пор нет результатов вскрытия Саши Блейк, – поспешно продолжаю я, не давая Алекс ответить. – Если нам повезет, мы получим что-нибудь такое, что раз и навсегда положит конец этому бреду насчет Пэрри.

И остановит повторное расследование его дела еще до того, как оно успеет начаться. Но что, если вскрытие покажет, что я неправ? И неправ не только сейчас, в отношении последних нападений, но был неправ и раньше. Неправ с самого начала, когда все это только началось…

Что тогда?

* * *

Бодди вскрывает мешок для трупов и вручает его одной из экспертов, чтобы та приобщила его к уликам. Она в маске, но Гислингхэм видит, как она потрясена. Что касается самого Гиса, ему уже тысячу раз доводилось слышать выражение «кровавое месиво» – он сам его использовал, особо не задумываясь. Но лично никогда не видел. По крайней мере, такое. С одной стороны Саша Блейк внешне выглядит практически нормально, но с другой…

Гислингхэм глотает комок в горле, радуясь – в который уже раз, – что Сомер и Эверетт этого не видят. Половина лица Саши изуродована страшными ударами, глазница раздроблена, осколки кости торчат из мягких тканей, распухших в речной воде. Та Саша, которую Гис видел на фотографиях, та Саша, которую все искали, – она больше уже никогда не вернется. Умение Бодди делать мертвых такими, чтобы на них могли смотреть живые, вошло в легенду, но это… тут не поможет даже его мастерство.

– Это ведь работа не только кулаков, так? – тихо спрашивает Гислингхэм.

– Да, – подтверждает Бодди, опуская ниже лампу и наклоняясь, чтобы лучше видеть. – Порезы нанесены ножом, но тупые травмы причинены чем-то другим. Я так понимаю, никакого оружия вы на месте обнаружения трупа не нашли?

– Пока что нет, – качает головой Гислингхэм.

– В таком случае я искал бы что-нибудь с острыми краями. Неправильной формы. Обломок бетона, камень – уверен, вы понимаете, что я имею в виду.

Гис мысленно вздыхает. Что-нибудь такое – возможно, оно просто валялось на берегу реки. И если убийца воспользовался именно этим, каковы шансы найти это сейчас?

– Полагаю, никакой надежды на ДНК нет, – говорит он, борясь с приступом тошноты. – Я имею в виду, ДНК убийцы.

– Боюсь, нет, – Бодди качает головой. – Вода об этом позаботилась. И не только о ДНК. Волокна ткани, кожа. Цементная пыль. – Он поднимает бровь. – Это я так, для примера.

* * *

– Вы можете мне сказать… он… ну, понимаете…

Сомер понимает, о чем ее спрашивают. Теперь Фиона смотрит на нее запавшими, затравленными глазами, умоляя сказать, что ее пятнадцатилетнюю дочь не изнасиловали.

– В Интернете выложили… люди говорят, что это может быть Придорожный Насильник… что он вернулся. Пожалуйста, скажите мне правду, он… я должна знать…

Сомер кусает губу. Фиона думает, что хочет знать правду, однако правда ее не спасет. Эта жестокая улица с односторонним движением ведет только к страданиям.

– Мне никто ничего не говорил, – отвечает Эрика, хотя ей прекрасно известно, в каком виде была обнаружена Саша. – Потребуется какое-то время, чтобы установить это. Но, поверьте, нет никаких оснований полагать, что это как-либо связано с Придорожным Насильником. Инспектор Фаули абсолютно убежден в том, что тот человек сидит в тюрьме. Там, где его место.

Фиона кивает, и снова начинаются слезы.

– Просто я, наверное, не смогу это вынести, если… если единственный раз, который был у Саши… если он был такой… если это было…

Сомер наклоняется к женщине и сжимает ее холодные, сухие руки.

– Пожалуйста, не мучьте себя предположениями!

Скоро, очень скоро плохо будет и без этого.