Читаем Вся ярость полностью

– Нормально. – Патси пожимает плечами. – Если честно, не знаю. Саша сказала, что ее предок вполне адекватный. Они сходили в «Нандо»[45].

Как будто это важно. Как будто это имеет какое-то значение.

– Отец сказал, что теперь живет в Лидсе, – внезапно выпаливает Патси. – Что Саша может приехать к нему в гости.

– И она собиралась это сделать?

Патси качает головой.

– Она сказала, что мать ее ни за что не отпустит.

Я задерживаю дыхание, стараясь не быть слишком настойчивым.

– Но если б отец объявился – скажем, вчера вечером, совершенно неожиданно, – Саша пошла бы с ним?

Патси долго смотрит на меня так, словно эта мысль только что пришла ей в голову.

– Пожалуй, – наконец говорит она. – Я хочу сказать, она ни за что не сядет в машину к какому-нибудь придурку. Но к своему отцу – это другое дело.

* * *

– Я могу осмотреть ее комнату? – спрашивает Сомер. – Вы не возражаете?

Фиона бросает на нее недовольный взгляд.

– Вообще-то вы должны сейчас искать Сашу, разве не так? Если ее похитил какой-то педофил, какая разница, как выглядит ее комната? Это напрасная трата времени…

– Пока что мы не знаем, что это был педофил, – мягко перебивает ее Сомер. – Возможно, Саша с тем, кого она знает. Вот почему нам нужно узнать о ней как можно больше.

Фиона смотрит на нее, затем отворачивается; гнев испаряется так же быстро, как и появился. Она опять начинает плакать.

Сомер кладет руку ей на плечо.

– И пожалуйста, поверьте: мы делаем все возможное, чтобы найти Сашу. Специальная команда уже прочесывает окрестности.

Фиона кивает, и Сомер крепче сжимает ей плечо. Когда женщина поднимает взгляд, Эрика повторяет свой вопрос, на этот раз молча.

– Хорошо, – наконец соглашается Фиона. – Ее комната наверху. Слева.

* * *

Это все равно что смотреть на саму себя, только в пятнадцать лет. Пусть кумиры поп-музыки стали другими, но во всем остальном комната Саши Блейк прямо-таки невозможно похожа на ту в Гилдфорде, которую Эрика покинула больше десяти лет назад. Когда она в прошлом году помогала родителям с переездом, все там оставалось по-прежнему, застывшее во времени, такое же нетронутое и аккуратное, каким она его оставила, но только покрытое пылью. И вот теперь Сомер словно снова вернулась туда. Зеркало с волшебными розовыми огоньками, на кровати «ловец снов»[46], из-под нее торчит коробка, набитая туфлями, шарфами и дешевой бижутерией, а на полке у окна выстроившиеся в ряд книги в мягких переплетах. «Гордость и предубеждение», «Крылья голубки», «Оглянись во гневе», стихи Джона Китса[47]. На столе переносной компьютер, рядом журналы «Нэйшнл джиогрэфик» и книга под названием «1 000 вещей, которые нужно сделать до того, как умрешь». Между страницами торчат желтые закладки.

Сомер хочется схватить эту книгу и убрать ее куда-нибудь подальше. Она не хочет, чтобы эта книга бросалась в глаза Фионе Блейк каждый раз, когда та сюда заходит, потому что… потому что…

Пять минут спустя у Эрики за спиной раздается какой-то шум, и она, обернувшись, видит в дверях Фаули. Тот обводит взглядом комнату, так же, как оглядывала ее она сама.

– Похоже, Саша толковая девчонка, – наконец замечает инспектор. – Мало кто из пятнадцатилетних подростков читает Генри Джеймса, ты согласна?

Сомер качает головой и протягивает лист бумаги.

– Я только что нашла это письмо на столе. Оно из журнала «Вог» – Саше предложили поработать летом. Я не могу даже представить себе, какая огромная конкуренция за такие места.

Смутное беспокойство, не покидавшее Сомер все утро, превратилось в тревогу. Вроде бы какая разница, что Саша умная, любит поэзию и интересуется тем, что происходит в мире, однако для Эрики это имеет большое значение. Огромное значение.

– Это тоже принадлежит ей? – спрашивает Фаули, подходя к висящей у окна пробковой доске. На доске приколотые сплошным слоем фотографии, очень отличающиеся от тех, которые показывала ее мать: Саша с подругами, все улыбаются, высовывают языки, строят друг другу рожки. А кроме фотографий, еще рисунки: панорама Порт-Мидоу, ваза с апельсинами и грушами, два розовых «стилета», один лежит на боку.

Внезапно Сомер замечает то, на что обратил внимание Фаули.

– О, вы имеете в виду туфли[48]?

Инспектор пожимает плечами.

– А также приглашение из «Вог». И то, что Фейт живет меньше чем в миле отсюда.

Сомер присоединяется к нему, и они молча разглядывают рисунок.

– Интерес к моде – не такое уж и прочное звено, – наконец замечает Сомер. – Особенно если речь идет о девушках-подростках. И Фейт на три года старше, учится в колледже…

– Ты только посмотри на нее, – говорит Фаули. – Я имею в виду, на Сашу.

И Сомер понимает, к чему он клонит. Дело не только в волосах и схожих чертах лица. Это только ощущение – интуиция, но что-то подсказывает Сомер, что Саша – та самая девушка, которой всегда хотела быть Фейт. Привлекательная в естественном, ненавязчивом духе. Уверенная в себе, довольная своим обликом, не представляющая себе, что значит не иметь всего этого. Несмотря на растущую тревогу за Сашу, Сомер чувствует, что сердце у нее по-прежнему болит за Фейт.