— Медальон выглядит весьма необычно, вам не кажется? Это какой-то символ или амулет?

Женщина развела руками.

— Это моего мужа.

— Значит, это эмблема какого-то клуба?

— Можно назвать и так.

Она стояла спиной к дверям, когда те открылись и на пороге появился супруг.

— Я ничего не знаю, — громко заявила миссис Чабб. — Не думаю, чтобы это имело отношение к делу. Сожалею.

— Тебя ищут внизу, — сообщил ей Чабб.

Она встала и вышла из комнаты, даже не взглянув ни на Аллена, ни на мужа.

— Вы хотели поговорить со мной, сэр? — бесцветным голосом спросил Чабб. — Я только что вернулся.

Аллен рассказал ему про кошку и медальон. Чабб равнодушно слушал.

— Меня заинтересовал сам медальон, — закончил Аллен. — Я подумал, что это какая-то эмблема.

Чабб ответил тут же и без размышлений.

— Верно, сэр. Это маленькое сообщество, занимающееся духовными проблемами. Загробная жизнь и тому подобное.

— Мистер и мисс Санскрит состоят членами этой общины?

— Да, сэр.

— А мистер Шеридан?

— И он тоже, сэр.

— А вы? — вскользь поинтересовался Аллен.

— Они были так любезны и сделали меня кем-то вроде внештатного члена. Я их обслуживал во время некоторых заседаний, и они заметили, что меня это интересует.

— Вы имеете в виду загробную жизнь?

— Да, сэр.

— Ваш интерес разделяет и ваша супруга?

— Она тут ни при чем, — равнодушно отмахнулся Чабб. — Это скорее благодарность за мои услуги.

— Ага… Теперь вам для этой штуковины придется подыскать другое место, верно? — невозмутимо продолжал Аллен. — Там, где Люси Локкет не достанет. Счастливо оставаться, Чабб.

Чабб что-то промямлил в ответ. Суперинтендант оставил его в комнате почти также побледневшего, как несколько минут назад — его жена.

Мистер Уиплстоун еще чаевничал. Люси на коврике перед камином лакомилась молоком.

— Поскорее наливайте чай, — приветствовал его мистер Уиплстоун. — И что-нибудь перекусите. Надеюсь, вы любите тосты с анчоусами? Похоже, они еще не остыли. — Он снял крышку, и от тарелки донесся запах, который Аллену больше всего напоминал их холостую жизнь с Бумером. Он принялся за тосты с чаем. Потом вздохнул.

— Не могу задерживаться. Собственно, мне уже пора.

— А что с Чаббами? — отважился спросить мистер Уиплстоун.

Аллен коротко рассказал ему о своем визите в мансарду. Мистера Уиплстоуна его слова явно успокоили.

— Как видите, — заметил он, — это отличительный знак какой-то безобидной малой секты. Чабба сделали ее участником только за то, что он им подает бутерброды и напитки. Возможно, они рассчитывают, что из него может получиться хороший медиум. Вполне разумное объяснение, вам не кажется?

— Ну да, конечно. Занятно, что Санскрит, судя по полицейской картотеке, занимался мошенничеством именно в этой области как фальшивый прорицатель и медиум, — сказал Аллен. — А кроме того, есть подозрения, что он замешан и в торговле наркотиками.

— Меня это совсем не удивляет, — энергично заявил мистер Уиплстоун. — Если речь зашла о преступлениях, полагаю, что он вполне подходящий субъект. Именно потому меня так огорчают контакты с ним Чаббов.

— И есть еще миссис Кобурн-Монфор, которую начинают подозревать в соучастии при покушении на президента. Тоже не лучшее общество, верно?

— Черт побери! — воскликнул мистер Уиплстоун. — Но послушайте, дорогой друг: я эгоистичный старый холостяк и не хотел бы, чтобы с Чаббами случилось что-то плохое, поскольку они очень облегчают мою жизнь. — Тут он отвел сердитый взгляд и напустился на кошку. — А что касается тебя, не лезь ты куда не надо, ничего бы и не случилось. Запомни это!

Аллен допил чай, доел тост и встал.

— Уже уходите, друг мой? — озабоченно спросил мистер Уиплстоун.

— Приходится. Спасибо за чай. Пока, дорогая Люси, — простился он с Люси Локкет. — В отличие от твоего хозяина, я тебе очень благодарен. Все, ухожу.

— К миссис Кобурн-Монфор?

— Вовсе нет. К мисс Санскрит. Теперь она становится куда важнее.

III

Аллен в посольстве с Санскритами не сталкивался. Инспектор Фокс лишь отметил в списке имена и адреса и позволил им уйти домой. Поэтому Аллен считал, что мисс Санскрит вряд ли запомнила его лицо; а если и да, то наверняка не придала ему никакого значения.

Шагая по Каприкорн-стрит, он миновал поочередно магазинчик «Наполи», цветочную лавку и гараж. День был теплый, в воздухе плавал запах кофр, еды, гвоздик и красных роз, издалека доносился колокольный звон.

В конце Мьюс, где улица переходила в пассаж, ведущий на Баронсгейт, прежде была конюшня, а теперь помещалась лавка с глиняными поросятами. Фасадом она была обращена к Мьюс и потому бросалась в глаза уже издали.

У Аллена по мере приближения возникли образы бьющих копытами распаленных лошадей, прилежных конюхов, острых запахов и тарахтенья окованных колес диккенсовских времен. Над головой летали голуби, время от времени они садились на каменный пол пассажа и прибавляли достоверности воображению.