Читаем Всевидящее око полностью

— Добрый вечер! В каких странных местах мы с вами встречаемся, верно? То зоомагазин, то посольство! Я рассказывала супругу о вас и вашей несчастной кошечке. Дорогой, это мистер Уиплстоун, наш новый сосед с Уол, дом один. Помнишь?

— Я вас приветствую, — произнес полковник Кобурн-Монфор.

Мистер Уиплстоун, следуя желанию Аллена, попытался завязать разговор.

— Очень приятно. Знаете, я чувствую себя немного виноватым. Когда мы встретились, я не сообразил, что ваш супруг — тот самый знаменитый Кобурн-Монфор. Из Нгомбваны, — добавил он, видя, что дама недоуменно нахмурилась.

— О? В самом деле? Мы стараемся, чтобы люди позабыли про первую половину фамилии. Слишком уж огорчает, что ее вечно неверно произносят, — заметила миссис Кокбурн-Монфор, испытующе поглядывая на Аллена и мистера Уиплстоуна, который подумал: «По крайней мере, оба трезвые!» Едва он представил Аллена, она сосредоточила на нем все внимание, периодически бросая сочувственные взгляды на Трой, которую, окинув долгим масляным взглядом, принялся атаковать полковник.

«В сравнении с Санскритами, — подумал мистер Уиплстоун, — они не столь ужасны; или, точнее, ужасны на более приятный манер».

Полковник хриплым голосом сообщил Трой, что они с женой стояли прямо за Алленами, когда тех приветствовал президент. Явно заинтригованный сердечностью, с которой президент их принял, он засыпал Трой вопросами. Она уже была в Нгомбване? Если да, почему они там никогда не встречались? Он, конечно, не мог бы забыть такую встречу, — заверил полковник, поглаживая усы и окидывая ее взглядом с ног до головы. Когда его галантность стала слишком навязчива, Трой решила, что сумеет от него избавиться, если скажет, что ее муж с президентом учинись в одной школе.

Ах! — воскликнул полковник. — В самом деле? Так ног в чем дело!

Трудно сказать почему, но ей показалось, что реплика прозвучала обидно.

Общество притихло, так что стал слышен оркестр на галерее. Музыканты тем временем перебрались в современность и услаждали слух мелодией из «Моей прекрасной леди». В это время в зал вошел президент со свитой и с почти королевским достоинством приблизился к помосту перед нишей. Аллен заметил, как в ту же минуту на затемненную часть галереи поднялся Фред Гибсон, не отрывая взгляда от собравшихся внизу. Оркестр играл «Если повезет чуть-чуть», и Аллен подумал, что это могло бы стать гимном Гибсона. Как только Бумер ступил на подиум, музыканты услужливо смолкли.

Носитель церемониального копья последовал за ним и неподвижно замер перед коллекцией туземных трофеев, как величественная статуя в фантастическом наряде из перьев, браслетов, ожерелий и львиной шкуры. Бумер сел.

Посол шагнул к краю помоста, и дирижер выжал из музыкантов торжественные фанфары.

— Ваше превосходительство господин президент, многоуважаемые леди и джентльмены, — обратился посол к присутствующим. После цветистых приветствий в адрес президента и его гостей он заговорил про обновление дружественных отношений между властями Нгомбваны и Соединенного Королевства, про сближение, которое послужит развитию, — и тут его речь утратила сквозную нить, но посол сумел довести ее до благополучного финала и сорвал вежливые аплодисменты.

Потом встал Бумер. Трой подумала: «Это мне нужно запомнить. Ясно. Четко. Всю картину целиком. Густую шапку седых волос. Свет, отражающийся в ямочках на щеках. Отутюженный белый с голубым мундир, руки в белых перчатках, подрагивавшие золотые украшения. А фон, Господи! Нет, не справлюсь, но должна. Должна!»

Она покосилась на супруга, который кивнул и шепнул:

— Я его попрошу.

Трой крепко сжала руку мужа.

Бумер был краток. Голос его напоминал скорее звук контрабаса, чем продукт человеческих голосовых связок. Превознеся прочность дружеских связей, объединяющих членов Содружества, потом он уже не столь формально подчеркнул свою радость от возможности навестить места, где провел лучшие дни своей молодости. Аллен, не веря себе, услышал, как он развивает эту тему, вспоминает годы, проведенные в школе, и родившуюся там прочную дружбу. При этих словах Бумер окинул взглядом аудиторию и, завидев Алленов, одарил их одной их своих потрясающих улыбок. Зал зашумел, и мистер Уиплстоун, забавлявшийся от души, пробормотал что-то о центре внимания. В заключение краткой речи прозвучало еще несколько неизбежных звучных фраз. Когда стихли аплодисменты, посол сообщил, что прием продолжится в саду. Прислуга моментально распахнула шторы и отворила шесть французских окон. Открылся бесподобный вид. Гирлянды фонарей, смахивавших на звезды, размер которых постепенно уменьшался, тянулись вдаль и отражались в бассейне, еще более усиливая фальшивую перспективу. На противоположном конце выделялся ярко освещенный золотисто-белый павильон. Фирма «Вистас» с Бэронсгейт могла гордиться своей работой.

— Должен сказать, — заметил мистер Уиплстоун, — что декорации просто исключительны. Я заранее рад увидеть вас обоих восседающими в павильоне.

— Вы просто злоупотребили шампанским, — фыркнул Аллен, но мистер Уиплстоун только ухмыльнулся.