Читаем Все зеркало полностью

Каждое слово рассказа вошло в него крепче, чем трижды наложенные матрицы. Он не только помнил слова и предложения, он чувствовал душу Лайны, он глотал её вместе с описаниями и диалогами, разжевывая безвкусную материю и возносясь на небеса.

– Это… Невероятно!

Лайна довольно улыбнулась. Чмокнула Тимура в щеку. Ну, и славно! Две-три недели, а потом достаточно будет сказать, что всё! Больше у них нет новых произведений. И предложить меняться – его собственные рассказы или стихи – в обмен на чужие. Два-три дня ломки, и парень начнет писать. А судя по отзывам того же Андрэ, писать Тимур умеет неплохо – что же будет после облаток?

* * *

– Вымерли. Как мамонты. Ах да, тебе же это ничего не говорит. Ну, в общем, на Земле сформировалась крупная корпорация, которая включила в себя все остальные и приняла функции правительства. Часть колоний отстояла свою независимость, как Беатриче, а часть нет – как Медера или Кандера. Но постепенно колонии отделяются, Земля не имеет возможности контролировать всех. Это естественный процесс.

Беседы с маленьким Робером неожиданно увлекли Гийома. В молодости, участвуя в сборищах Пожирателей Книг, он стерилизовался, чтобы не стать случайно отцом ребенка – на Метрополии крайне чутко относились к правам детей, и это могло поставить крест на его развлечениях.

Но теперь уже подумывал выложить круглую сумму за операцию по восстановлению репродуктивной функции. Странно, что именно этот маленький вторичник заставил Гийома задуматься о своих детях. Действительно, странно.

Правда, тогда встанет вопрос о матери – Лайна умница и красавица, и в постели потрясающа, но если заводить ребенка, то уж никак не от родной сестры.

– А правда, что пеоны – не люди? – Робер сделал вид, что вопрос ему не интересен – за несколько дней общения с Гийомом он научился хитрить, правда, пока не очень умело.

– Кто такое тебе сказал?

– Хозяин. Он сказал, что есть люди – это те, кто может стать гражданами, и есть пеоны, и что у нас гены разные.

– Имеет место софистическое извращение, – Гийом понял, что собеседник не уловил его мысли, но увлеченно продолжил, – если проще, то гены действительно разные, но изначально есть только люди, а потом уже происходит разделение на граждан и пеонов. Так что не волнуйся, ты вполне человек.

– А ещё хозяин говорил, что… – Мальчик резко замолчал. Повернулся и быстрым, по-взрослому уверенным шагом направился в дом. Гиойм изумлённо глядел ему вслед.

* * *

– Что-то идет не так. – Лайна закинула ногу за валик дивана, покачивая точеной ступней перед носом Гийома. – Посмотри. Он уже четвертый день без новых вещей – и никакой ломки! Я ему ничего-ничегошеньки не давала, а он терпит. Не мог же Тимур найти гения словесности прямо здесь?

Её брат и любовник сидел на полу, лениво изучая книгу по политологии.

– Гийом, ты вообще здесь, или где? Мы зачем сюда прилетели? У меня появляется подозрение, что ты окончательно выжил из ума и нашел себе пеонку поглупее, для воплощения в жизнь неизвестных мне извращенных сексуальных фантазий!

Гийома передернуло – секс с пеонкой… Это хуже, чем с ребенком, чем с сумасшедшей, чем с животным! Ну и, конечно, его несколько удивил сам факт, что оказывается, бывают какие-то извращения, которых не знает его сестра.

– Я схожу на кухню.

– Опять? – Лайна взвилась. – Слышишь! Все идет не так! У Тимура не началась ломка, ты совсем меня забросил, пропадаешь неизвестно где, у нас заканчиваются книги, лично я завтра доем последнюю облатку! И что? Жрать твои бездарные опусы? Или книги из местной библиотеки отнести на кухню? Или может не относить, а просто перейти на целлюлозу и бродить по саду, истекая пенной слюной! Почему он не пишет? Почему?

У Лайны начиналась истерика. Это не удивляло – Лайна наверняка начала ограничивать себя в стихах и рассказах, растягивая облатку на день, а то и на два. Расплатой за это была если и не конвульсивная истерика, то уж предвестница её – постоянная нервозность.

Гийом, к собственному изумлению, наоборот, с легкостью уменьшил количество потребляемых облаток. Более того, он чувствовал, как на него потихоньку накатывает – еще немного, и он сядет за повесть. А то и за роман!

– Я на кухню, – неизвестно зачем повторил он, выходя в коридор. Сзади, о закрывающуюся дверь что-то разбилось – видимо, бокал с соком, ранее стоявший на столике возле дивана.

* * *

Корабль с почтой Лайна встречала прямо на космодроме. Гийом составил ей компанию, но по другой причине – его беспокоило состояние сестры.

И действительно, не успели еще пеоны разгрузить корабль полностью, как женщина нашла среди пакетов и вакуумных коробок послание для «Гийома и Лайны».

После прикосновения пальца пакет открылся, и женщина вынула два рида с информацией и настоящую маленькую книжицу – очевидно, кто-то из друзей издал специально для своих сборник стихотворений или рассказов.

Лайна, не стесняясь присутствующих пеонов и Гийома, вырвала первую страницу и, скомкав, засунула её себе в рот, тут же с отвращением выплюнув – очевидно, она уже ела этот кусок текста.