Читаем Все зеркало полностью

Иногда встречались и исключения. Например, здоровенный, цвета говна лысый бугай с золотой цепурой на шее. Перекрась его в белый цвет, и бугай стал бы точь-в-точь походить на братка из тех, с которыми Вовке не раз приходилось иметь дело в девяностых.

Вовка сонно, сквозь мутную пелену, уставился на бугая. Тот резко и широко жестикулировал, то и дело выкрикивая неразборчивые обрывистые фразы. “Суетится, – с удовлетворением подумал Вовка. – Небось, ссыт”. Мысль о том, что бугай так же, как и он, боится полёта, оказалась приятной. Вовка зевнул и довольно осклабился.

Крышка багажной полки над головой бугая внезапно хлопнула. Вывалившийся наружу тяжёлый дипломат прочертил багровую полосу на шее цвета говна. Вовка недоумённо сморгнул. Мимо проковыляла, прихрамывая, белобрысая стюардесса. Споткнулась и упала на колени. За спиной завизжали. Тонко и занудно, словно надоедливый комар. Затем визг усилился, будто комары сбились в стаю.

Самолет тряхнуло, Вовкины зубы клацнули, и в голове немного прояснилось. В салоне творилось что-то неладное, и такое же неладное происходило и с ним. Вовку замутило, зашумело в ушах, ноги внезапно свело судорогой.

Это сон, понял Вовка. Обычный кошмар из тех, что его иногда нет-нет, да мучили. Правда, в кошмарах Вовку, как правило, расстреливал из автомата очередной бизнес-партнер. Бывало, что закладывали ему в машину взрывчатку, бывало даже, что в задницу совали паяльник. Теперешний кошмар казался несколько необычным, но что, спрашивается, ждать от ненавистного самолёта?

Вовка расслабился, с чувством превосходства поглядывая на паникующих пассажиров. Он приоткрыл шторку иллюминатора, ожидая увидеть внизу лес, и несколько удивился, обнаружив лишь – куда хватал взгляд – безмятежную воду.

«Сон», – усмехнулся Вовка, выудил из-за пазухи плоскую бутылку коньяка и тремя жадными глотками её ополовинил.

– С-сорри, – простонал кто-то рядом.

Вовка повернул голову. Очкастый хлюпик с модной прической. На бледной коже выступили бисеринки пота, губы трясутся… Типичный задрот, пидарасик.

– С-сорри, – повторил пидарасик, заикаясь, и вяло замахал руками, указывая на бутылку.

Вовка брезгливо поморщился, но вспомнил, что видит сон. Он сделал ещё один внушительный глоток и протянул остатки коньяка пидарасику.

– Можешь не возвращать.

Пидарасик судорожно запрокинул бутылку ко рту, заглотил горлышко, будто младенец соску.

Вовка безмятежно вытянул ноги и стал наблюдать за своим сном.

Рядом с ним, перегнувшись через кресельный подлокотник, блевал в проход пидарасик.

* * *

Когда самолёт выровнялся, Джерри пришёл в себя одним из первых. Он, наконец, сгруппировался, рывком встал на колени, затем вскочил на ноги. Длинноносый, похожий на Николаса Кейджа взрывник копошился на полу в трёх десятках футов от маршала и пытался ползти. Детская радиоуправляемая игрушка забилась под кресло в двух шагах от взрывника, тому осталось лишь протянуть к ней ладони.

Не раздумывая, Два Ствола выстрелил навскидку с обеих рук. Пуля из «СИГА» пробила длинноносому позвоночник, из «Глока» в кровавую кашу размолотила затылок.

Воздушный маршал не видел, как в пяти шагах за спиной тощий десятилетний мальчишка рефлекторно перекинул тумблер на гнутом, похожем на пульт управления телевизором предмете. Он не успел понять, отчего содрогнулся и затрясся, будто в конвульсиях, самолёт. Потеряв равновесие, Джерри рухнул навзничь. Пистолеты вылетели из рук и, кувыркаясь, покатились по ковровой дорожке.

* * *

Первой истошно, надрывно завопила Ксюша. Через секунду к ней присоединились другие дети в салоне. Леночка рефлекторно заткнула пальцами уши, но тут же, спохватившись, прижала к себе дочь. Открыв рот и судорожно сглатывая, она пыталась унять разрывающую барабанные перепонки боль. Это не удавалось – боль лишь ненамного слабела после глотка и набрасывалась на Леночку вновь. Острая, сверлящая, безжалостная. Леночка тихонько застонала, а потом, не сдерживаясь, и завыла, присоединив свой голос к детскому хору.

К горлу подкатил ком тошноты – недавняя пища, смешанная с желчью, обожгла рот, но Леночка сжала челюсти, не желая выпускать дочь из рук, и судорожно сглотнула.

Ксюша уже не орала – надрывно хрипела, сорвав голос. Леночка прижала ее к себе сильнее, спрятав головку у себя на груди, тщась собой закрыть детские ушки. На короткое время ей неожиданно полегчало, она продышалась и даже приподнялась с места, пытаясь понять, что произошло, но в этом момент сзади треснули выстрелы. Длинноносый сосед с размолотым в кровавую кашу затылком последним, конвульсивным усилием перевернулся в проходе на спину. Леночку обожгло укором и мукой, сочащимися из вытаращенных, едва не вылезших из орбит глаз. Она взвизгнула, затем заорала от ужаса, и в этот момент самолет тряхнуло так, будто невидимый исполин с размаху всадил дубиной по фюзеляжу. Леночку швырнуло вперед, она успела немыслимым образом изогнуться, чтобы не придавить дочь, но сама не удержалась, впечатавшись лицом в спинку кресла. Хрустнула переносица, что-то раскрошилось во рту, и перед глазами замелькали ослепительно белые вспышки.