Он берет меня за плечи и усаживает на край кровати.

— Просто… подними ноги. Отдохни.

Потом он поворачивается к комоду и достает оттуда стопку моих футболок, и аккуратно укладывает их в чемодан. Пока он это делает, в мою сторону не смотрит.

— Ты помогаешь мне уложить вещи?

Он натянуто кивает.

— Угу.

— Но ты все еще не хочешь, чтобы я съезжала?

— Неа.

— И… ты все еще думаешь, что это глупая идея?

— Угу. У тебя редко бывают глупые идеи, но если и есть, эта — самая идиотская из них.

Он достает еще одну кучу одежды из комода, когда я спрашиваю:

— Тогда почему ты мне помогаешь?

Он бросает одежду в чемодан и смотрит мне прямо в глаза. И на его лице отражены все его чувства — расстройство, уступчивость… преданность.

— За последние два года, я, наверно, десятки раз говорил тебе, что все для тебя сделаю. — Он пожимает плечами. — Пришло время таки сделать или уже заткнуться.

И вот… вот поэтому я люблю его. Подозреваю, что поэтому и вы его любите тоже.

Потому что, не смотря на все его ошибки и пороки, Дрю достаточно смелый, чтобы отдать мне все, что у него есть. Положить свое сердце на разделочную доску и дать мне в руки топор.

Он делает вещи, которые ненавидит, только потому, что я его об этом прошу. Он пойдет против своих инстинктов и здравого смыла, если мне это будет нужно. Он поставит свое благополучие, свое счастье на второе место после моего.

Я поднимаюсь, обнимаю его за шею, и прижимаюсь губами к его губам. Спустя мгновение мои ноги отрываются от пола, а его рука зарывается в мои волосы. Его губы ловят мой стон, когда он прижимает меня к себе сильнее.

Я отклоняюсь назад и говорю ему:

— Ты — замечательный.

Он нежно мне улыбается.

— Это всеобщее мнение.

Я улыбаюсь.

— И я тебя люблю.

Он опускает меня на пол, но держит руки вокруг моей талии.

— Хорошо. Тогда ты разрешишь мне поставить три замка на дверь квартиры, в которую ты решишь переехать. И цепочку. И дверной засов.

Я улыбаюсь шире.

— Хорошо.

Дрю медленно шагает вперед, подталкивая меня к кровати.

— И ты не будешь возмущаться, когда я проведу туда сигнализацию.

— Нисколечко.

Мы делаем еще один шаг вместе, будто бы танцуем.

— Еще я подумываю купить тебе одну из тех штук на шею из серии «я упал и не могу подняться».

Я прищуриваю глаза, делая вид, что я думаю над этим.

— Об этом мы еще поговорим.

— И… ты разрешишь провожать тебя с работы до дома каждый вечер.

— Да.

Тут мои ноги упираются в край кровати.

— Я также будут посещать доктора вместе с тобой.

— Даже на секунду не думала, что не будешь.

Дрю берет мое лицо в ладони.

— И однажды, я собираюсь просить тебя выйти за меня замуж. И ты будешь знать, что это не из-за того, что ты беременна, или потому что это скрытая попытка удержать тебя.

У меня в глазах выступают слезы, когда мы смотрим друг на друга.

Хриплым голосом он продолжает.

— Ты будешь знать, что я тебя прошу, потому что ничто не заставляет меня гордиться сильнее, чем сказать: «Это моя жена, Кейт». И года я тебя спрошу, ты ответишь мне «да».

Когда я киваю, одна слезинка катится по моей щеке. Дрю вытирает ее большим пальцем, а я обещаю:

— Непременно.

И потом он меня целует, со всей страстью и желанием, которое он держал в себе последние два дня. Дрю придерживает мою голову, когда мы вместе падаем на кровать. Потом я выгибаюсь, и по моему животу вниз к бедрам расплывается жар, когда я трусь о него там, где он уже твердый и готовый.

Упираясь локтями в кровать у моих плеч, Дрю поднимает голову и бормочет:

— Ну… примирительный секс… или секс перед расставанием? Потому что у меня есть фантастические идеи для того и для другого.

Я раздвигаю ноги шире, устраивая Дрю между ними.

— Это, определенно, примирительный секс. Может, чуть-чуть давай-сделаем-перерыв секс. И полностью последний-в-этой-квартире секс. Это много дел — так что это займет много-много времени.

Дрю улыбается. И эта его мальчишеская, очаровательная улыбка — одна из моих любимых — появляется у него только по особым случаям.

— Обожаю ход твоих мыслей.

И мы не покидаем кровать весь оставшийся день.

Эпилог

Восемь месяцев спустя…

Ну вот… я снова начал ходить в церковь. Каждую неделю. Иногда дважды в неделю.

Угу — это я, Дрю.

Давно не виделись. Скучали по мне? Судя по вашему виду на лице, который говорит «Хотелось бы запихать твой член в автоматическую точилку для карандашей»… думаю, что нет.

Все еще злитесь? Не могу сказать, что я вас за это виню. У меня ушло три недели, прежде чем я перестал хотеть надрать самому себе зад, когда смотрелся в зеркало. На самом деле, как-то вечером, когда мы с ребятами праздновали одну глобальную сделку, которую заключил Джек, и после нескольких стопок Йегера, я умолял Мэтью пнуть меня по яйцам так сильно, как он только мог.

Потому что я не мог избавиться от взгляда Кейт в ту ужасную ночь, когда она от меня уходила. Он преследовал меня снова и снова, как один из тех фильмов по кабельному телевидению, который постоянно показывают, но который никто не смотрит.