Потому что хоть я и не думаю, что они согласятся с тем, что сделал Дрю, как он поступил со мной, вы знаете поговорку: Кровь гуще воды. Так что в конечном итоге, не важно, каким отвратительным они посчитают выбор Дрю, они не примут мою сторону.

— Мисс Брукс, ваша машина снаружи. Вы готовы?

Прежде чем запечатать письмо, я царапаю два слова под подписью. Так жалких непригодных слова.

Мне жаль.

Потом я заставляю свои ноги подняться, и передаю Лу подписанный конверт. Я иду к двери.

Позади я слышу звуковой сигнал лифта. И я останавливаюсь и поворачиваюсь к большим позолоченным двойным дверям.

Я жду.

Надеюсь.

Потому что так обычно бывает в фильмах, не так ли? Нечто замечательное, Девушка в розовом, и любой другой фильм Джона Хьюза, на которых я выросла. Как раз перед тем, как девушка выходит или садится в машину, парень несется за ней вниз по улице.

Догоняет ее.

Кричит ее имя.

Говорит ей, что он не то имел в виду. Ничего такого.

А потом они целуются. И музыка играет, и идут титры.

Вот чего я хочу прямо сейчас. Счастливого конца, о котором все знают.

Я задерживаю дыхание. И двери открываются.

Хотите угадать, кто там? Давайте, я подожду.

…

Он пуст.

И я чувствую, как в груди все сдавливает. Дыхание учащается, каждый вдох отдается болью, как например когда вы подворачиваете лодыжку. И мой взгляд застилает пелена, когда двери лифта медленно закрываются.

Это кажется таким символичным.

Думаю, теперь мне надо закрыть свои собственные двери, а?

Я вытираю глаза. Шмыгаю носом. И поправляю сумку у себя на плече.

— Да, Лу. Теперь я готова.

Глава 8

Ананюга.

Говорят, горе — это процесс. Со своими стадиями.

Баба с яйцами.

И расставание — сильно похоже на смерть. Кончина личности, которой ты был, жизни, которую ты планировал.

Выродок.

Первая стадия — это шок. Онемение. Как одно из тех деревьев в лесу — в котором случился пожар — что покорежило и помяло, но которое все равно как то продолжает стоять.

Говнюк.

Рискнете предположить какая вторая стадия?

О, да — это злость.

Что вы сделали для меня в последнее время — без вас мне лучше; вы мне все равно никогда не нравились — злость.

Дебил. Нет, это мягко. Дрочило.

Получше.

Ругательные слова по алфавиту? Мы с Долорес придумали эту игру еще в колледже. Чтобы выплеснуть наше раздражение к неприкасаемому придурочному профессору, который не давал нам спокойно жить.

Не стесняйтесь включиться в игру в любое время. Это очищает.

И по какой-то причине, намного легче, когда ты студент колледжа.

Екарныйбабай.

Ладно, что я там говорила? Точно — злость.

Жополиз.

Ярость — это хорошо. Огонь — это топливо. Пар — это сила. И ярость дает вам силы стоять, когда все, что вам хочется, это свернуться калачиком на полу, как напуганный…

Засранец.

Вот кое-какой факт для вас: женатые мужчины живут на семь-десять лет дольше, чем холостяки. Замужние женщины, с другой стороны, умирают примерно на восемь лет раньше, чем их незамужние сверстницы.

Вы в шоке? И я нет.

Идиот.

Потому что мужчины — это паразиты. Высасывающий жизнь вид из джунглей, который пробирается через ваши гениталии внутрь, и потом откладывает яйца в ваших почках.

И Дрю Эванс их предводитель.

Козел.

Стюардесса спрашивает меня, хочу ли я бесплатный напиток.

Я в самолете. Я об этом не сказала?

Я отказываюсь пить; я стараюсь не ходить в туалет самолета. Слишком много воспоминаний. Смешных, милых воспоминаний.

Лох.

Знаете, Дрю не любит летать. Он никогда об этом не говорил, никогда не позволял этому его остановить, но я знаю.

Полеты заставляют вас передать брозды правления кому-то еще — отпустить от себя иллюзию контроля. И мы все знаем, что у Дрю достаточно заморочек с контролем, которых хватило бы, чтобы заполнить Великий Каньон.

Перед самым взлетом он становится угрюмым. Напряженным. А потом, когда табло «пристегните ремни» гаснет, он предлагает совместный поход в уборную. Чтобы снять немного напряжения.

И я никогда не могла отказать.

Клуб Высота в Милю?[14] Теперь я его золотой член.

Мудак.

После того, как мимо меня прокатывают тележку, я отклоняю назад свое сиденье и закрываю глаза. И я думаю о том, о чем мечтает каждая униженная женщина.

Расплата.

Страдание.

Наказание.

Недоносок.

Не то чтобы я собиралась превратиться в Лорену Боббит[15]для него. Самое опасное оружие женщины — это вина, намного убийственнее, чем мачете. Так что мой реванш-сценарий крутится вокруг… смерти.

Моей смерти.

Это то рак; то роды. Но везде, Дрю бьется головой о дверь в мою палату, где я умираю, и умоляет его впустить, чтобы сказать мне как по-идиотски он был не прав.

Как он сожалел.

Но, как это всегда у него бывает — слишком поздно. Я уже умерла. И это его убивает, после этого он сломлен. Разрушен.

Вина медленно его съедает, как зуб в стакане с Кока-Колой.

Отодранец.

И всю оставшуюся жизнь он проводит в одиночестве, носит только черное, как восьмидесятилетняя итальянская бабуля.

Придурок.

Я улыбаюсь.

Какая замечательная мысль.

Раком стоящий.