Читаем Все в саду полностью

Ричард (с ленивым любопытством). Откуда?

Дженни (бойко). А я… я сэкономила немножко на хозяйстве. Я каждую педелю откладывала,

Ричард (мягко). Ух, черт возьми!

Дженни. Ну, давай пойдем, хоть рассеемся. Пойдем в "Ле Кавалье". Притворимся, что нам это нипочем.

Ричард. Сделаем вид, что мы можем себе это позволить?

Дженни. Ну да! Честное слово, нам это будет полезно!

Ричард. Выдумщица ты. Сколько у тебя денег?

Дженни. Ну… достаточно. Пошли!

Ричард. Ты моя умница. (Встает.) Надо хоть умыться. Нет, в самом деле? Денег у тебя хватит?

Дженни. Хватит. Сначала убери все из сада.

Ричард. Правильно. (Идет к стеклянной двери.) Ты у меня большая умница. (Выходит в сад.)

Подождав, пока он скроется из виду, Дженни медленно подходит к столу, отпирает ящик, вынимает пачку денег, вытягивает несколько ассигнаций, кладет на стол; немного поколебавшись, прячет пачку в ящик, снова запирает его и вынимает ключ. На секунду задумывается; глядит на корзинку для бумаг, ставит ее на стол, достает половинки разорванной карточки миссис Туз, прикладывает одну к другой. Ричард просовывает голову в дверь, Дженни не пугается и не прячет карточку, зная, что Ричард не разглядит и не спросит, что это такое.

Дженни.

Дженни. Да?

Ричард (с грустью в голосе). Милая, а сколько стоит оранжерея? Ну, хоть… самая маленькая?

Дженни. А что?

Ричард. Да просто так.

Дженни (подняв на него глаза). Порядочно.

Ричард. Я ведь просто так… (Скрывается.)

Дженни (смотрит на карточку, отрицательно мотает головой. Со вздохом). Порядочно.

Занавес.



КАРТИНА 2-я

Полгода спустя; декорация та же; середина дня. Ричард сидит за столом, разбирая счета; иногда в отчаянии трясет головой. Слышно, как щелкает замок и хлопает наружная дверь. Входит Дженни, нагруженная свертками и пакетами.

Дженни (задорно). Привет!

Ричард (уныло). Привет.

Дженни. По субботам тебе положено отдыхать. Почему ты не копаешься в саду?

Ричард мрачно усмехается.

А то просто… повалялся бы на диване.

Ричард (с тусклой улыбкой). Оплачиваю счета.

Дженни. А! (Кладет свои свертки.) Представляешь — я иду в магазин и забываю половину того, что мне нужно!

Ричард. Надо было составить список.

Дженни. Я и составила; только забыла записать все, что нужно.

Ричард. Что, например?

Дженни. Ну, например… например, фруктовую воду, и побольше молока, и изюм для печенья, и…

Ричард. Куда столько?

Дженни. У нас есть сын. Верно?

Ричард (рассеянно). Угу

Дженни (после паузы). Он сегодня приезжает домой.

Ричард (радостное удивление). Роджер? Сегодня? Домой?

Дженни (объясняет, как слабоумному). Да. Ка-ни-ку-лы. Понимаешь?

Ричард. Ах, черт возьми! '

Дженни. М-м… да, еще кукурузные хлопья и крупу…

Ричард. С летним лагерем ничего не выйдет.

Дженни. Что?

Ричард. Ничего в этом году не выйдет. С летним лагерем. Для Роджера. Мы не можем себе позволить.

Дженни (думая о чем-то другом). Серьезно?

Ричард. Серьезно.

Дженни (составляет список покупок). Ну, можем или не можем, а я была бы рада, если б он пожил с нами лето. Узнали бы его поближе.

Ричард (непреклонно-ворчливым тоном). Рада не рада, а выхода нет.

Дженни. Помогал бы тебе, мне…

Ричард. Если пойдешь в магазин, купи конвертов.

Дженни. У тебя же есть.

Ричард. Нет… такие, чтобы это можно было вложить в них.

Дженни (записывает). Хорошо. Он будет работать с тобой в саду.

Ричард. Угу. А то еще можно пристроить его на почту развозить газеты.

Дженни (скорчив гримасу, с кротким негодованием). Ну, знаешь ли!

Ричард. Тебе же непременно надо, чтобы в этом доме работали все…

Дженни. Он еще ребенок!

Ричард. Хо! У него наверняка уже завелась подружка — какая-нибудь тамошняя девчонка; небось, удирает по ночам из школы и спит с ней…

Дженни (смутившись, негодующе). Ричард!

Ричард. Они теперь быстро взрослеют.

Дженни. Роджеру всего четырнадцать лет!

Ричард. Ну, если он нормально развит, почему бы ему не таскаться по девкам? Кроме того, ему пятнадцать.

Дженни. Хватит, перестань!

Ричард. Это же лучше, чем разные другие штуки.

Дженни. Прекрати!

Молчание.

Ричард (покачивает головой с меланхолической улыбкой). Когда-то, когда я еще только начал за тобой ухаживать, я знал одну женщину… не то, чтоб я с ней проводил ночи… как говорится, до первых петухов, и вообще… но…

Дженни (суховато). Не балуй меня откровенностью.

Ричард. Да нет, ничего особенного. Я с ней не путался, потому что ждал тебя…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия