Читаем Все в мире поправимо… полностью

Есть у меня два имени заветных…

Простые дорогие имена.

По-своему доверчивых и верных,

Чьим светом жизнь моя озарена.

Судьба моя, ты имена те милуй!

Будь с ними и щедрее, и добрей…

Зовем одним мы именем любимых,

Другим мы называем матерей.

«Кого мне за судьбу благодарить?..»

Кого мне за судьбу благодарить?

Мать, что дала мне жизнь и разум?

И научила родину любить,

И верить Слову и не верить фразам.

Любовь мою? Или друзей, быть может,

Которых я не подводил ни в чем.

И тех, чей век едва на четверть прожит,

И тех, кто спит с войны под кумачом…

Кого мне за судьбу благодарить?

«Дочери мои и молоды…»

Дочери мои и молоды,

И счастливы.

А для женщин счастье —

Лучший друг.

Жаль, что не случается

Почаще им

Разделись со мною

Свой досуг.

Впрочем, в этом

Больше я виновен.

Нескончаем разных

Планов груз.

То умчусь куда-нибудь

В Ганновер,

То стихами вдруг

Отгорожусь…

«Твой характер сделан из иголок…»

Твой характер сделан из иголок.

И моя душа,

Исколотая сплошь,

Прячется порой

Средь книжных полок.

Если хочешь —

Там ее найдешь.

«Я по тебе схожу с ума…»

Я по тебе схожу с ума,

Как по земле – морской прибой.

И целый мир мне, как тюрьма,

Когда в разлуке мы с тобой.

Я по тебе схожу с ума,

Когда ты около меня…

И все высокие слова —

Лишь дым от жаркого огня.

«В твоей стране уже апрель…»

В твоей стране уже апрель.

А я преследуем снегами.

Корабль надежды сел на мель.

И берег твой недосягаем.

Твоя религия и долг

Не разрешат былое помнить.

Но грусть мою и мой восторг

Однажды ты услышишь в полночь.

Однажды через все моря,

Через запреты и разлуки

Замрет в тебе строка моя,

Как замирали наши руки.

«Обидно, что ко мне пришла…»

Обидно, что ко мне пришла

Ты не вначале.

Одна судьба у нас была,

Одни печали.

И как еще хватило сил

Жить столько лет в разлуке.

Я полстраны исколесил,

А мне лишь протянуть бы руки.

«Все года для меня…»

Все года для меня

Ты была королевой.

Из былого смотрю, от любви оробев.

Никогда не ходил от тебя я налево,

Потому что я очень ценю королев.

Одарила меня ты своим королевством —

Королевством святой безмятежной души.

И пока я король (что напомнить уместно),

Золотую корону снимать не спеши.

«У меня красивая жена…»

У меня красивая жена.

Да еще к тому же молодая.

Если в настроении она,

Я покой душевный обретаю.

А когда она раздражена,

Что-то ей не сделали в угоду, —

Всем п-ц…

И мне тогда хана,

И всему еврейскому народу.

Иерусалим

«Я тебя разбудил…»

Я тебя разбудил

Слишком поздним звонком.

Ты бежишь к моему голосу

Босиком.

И я чувствую, как ты сейчас горяча.

И я вижу – рубашка сползает с плеча.

«Не уходи из этих встреч…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Собрание сочинений. Т. 4. Проверка реальности
Собрание сочинений. Т. 4. Проверка реальности

Новое собрание сочинений Генриха Сапгира – попытка не просто собрать вместе большую часть написанного замечательным русским поэтом и прозаиком второй половины ХX века, но и создать некоторый интегральный образ этого уникального (даже для данного периода нашей словесности) универсального литератора. Он не только с равным удовольствием писал для взрослых и для детей, но и словно воплощал в слове ларионовско-гончаровскую концепцию «всёчества»: соединения всех известных до этого идей, манер и техник современного письма, одновременно радикально авангардных и предельно укорененных в самой глубинной национальной традиции и ведущего постоянный провокативный диалог с нею. В четвертом томе собраны тексты, в той или иной степени ориентированные на традиции и канон: тематический (как в цикле «Командировка» или поэмах), жанровый (как в романе «Дядя Володя» или книгах «Элегии» или «Сонеты на рубашках») и стилевой (в книгах «Розовый автокран» или «Слоеный пирог»). Вошедшие в этот том книги и циклы разных лет предполагают чтение, отталкивающееся от правил, особенно ярко переосмысление традиции видно в детских стихах и переводах. Обращение к классике (не важно, русской, европейской или восточной, как в «Стихах для перстня») и игра с ней позволяют подчеркнуть новизну поэтического слова, показать мир на сломе традиционной эстетики.

Генрих Вениаминович Сапгир , С. Ю. Артёмова

Поэзия / Русская классическая проза