Читаем Все связано полностью

— Ты точно уговоришь любого, Мистер Эванс.

У нее взлохмаченные волосы; моя футболка с колледжа висит на ней мешком и практически достает ей до колен.

— Ты почему не спишь? — спрашиваю я.

Она пожимает плечами.

— Не смогла уснуть. И слышала, как ты тут шепчешь.

Она подходит к нам и кладет свою голову мне на плечо, глядя вниз на малыша.

— Он заснул.

Так и есть.

— Это будет рискованно, если я положу его, или мне следует научиться спать стоя, как чертова лошадь?

Кейт берет меня под руку и ведет к дивану. Она садится и хлопает по сиденью рядом со мной. Как член команды саперов, держащий в руках устройство со спусковым крючком, я поднимаю Джеймса повыше, прижимая его к груди так, что его головка оказывается у моего сердца. Потом сажусь и складываю ноги на стол, голову кладу на подушку сзади, и обнимаю Кейт за плечо.

Я вздыхаю.

— Боже, как хорошо.

Хотя не так хорошо, как секс — мне плевать, что пишут в журналах для новоиспеченных мамочек. Сон — это хорошо, но трахнуться всегда будет лучше.

Кейт поджимает под себя ноги и кладет голову мне на плечо.

— Точно.

Несколько мгновений спустя, все трое из нас спят.

Может быть, Джеймс понял мое предложение насчет взятки, потому что в ту ночь он проспал на моей груди целых три часа. И все началось сначала.

Но у меня есть теория. Я думаю, что все не случайно. Думаю, что Бог специально спланировал эти первые дни дома с новорожденным ребенком так, чтобы мы испытали все «прелести» жизни. Потому что потом? Все остальное — обгаженные памперсы, срыгивания, постоянные переодевания и смена детских пеленок, зубки — все это воспринимается прогулкой по парку.

Через несколько дней, я понял, что моя мать была не такой уж и сучкой. По правде сказать, она дала нам отличный совет. Потому что вместе, Кейт и я, смогли все решить.

Знаете, как собаки, которые лают, говоря нам, Выпусти меня на улицу, иначе я написаю на твое любимое кресло? А другим лаем сообщает нам, Просто отдай мне эту пищащую игрушку, сукин ты сын? А еще другим лаем они могут сказать, Я не играю. Я в прямом смысле слова собираюсь сожрать твое лицо?

Младенцы не слишком отличаются от собак. Есть плач, который говорит о том, что они голодны. Или что они устали. Другой — когда им скучно, или когда у них чешется нос, а у них не достаточно ловкости рук, чтобы его почесать.

В любом случае, как только вы распознаете Язык Плачущего Ребенка, жизнь становится намного слаще. И спокойнее.

Плюс — еще есть загвоздка — несмотря на изнуренность? Угнетенность? Плач, который заставляет вас заткнуть уши?

В любом случае вы их любите. Абсолютно. Неистово.

Сильно.

Вы бы ничего в них не изменили — не продали бы за хренов iPhone в Китае. Звучит странно, я знаю. Ну, вот так вот.

К черту Корпус Мира. Отцовство — это самая тяжелая работа, которую вы будете любить.

***

Так, теперь, спустя два года, возвращаемся к нашему сексу, достойного порно…

Скольжу рукой под зад Кейт — сжимая его и приподнимая — чтобы мы были еще ближе. Увеличивая темп. Приближаюсь своим лбом к ее и открываю глаза. Чтобы я мог наблюдать.

Я такой жадный. Хочу впитывать каждый ее вздох — любой намек на блаженство, который проявляется на ее утонченном лице. Блаженство, которое дарю ей я.

Я знаю тело Кейт так же хорошо, как знаю свое. Это знание дает мне удовлетворение, уверенность, силу, что не совсем могу объяснить. Мы абсолютно гармоничны. Единение тел и душ. Хорошо смазанная машина, работающая в тандеме и нацеленная на достижение момента истинного райского наслаждения, которое я испытывал только с ней.