Читаем Все романы полностью

Черномырдин — Грачеву: э? А Грачу это ух кстати, ему свою проблему решить надо. Грачев: одним десантным полком закидаю! Ельцин — стакан для храбрости перед атакой: ну что ж, если иначе нельзя…

— Слушатель Мясников!

— Я!

— Кто вводит в большой и густо застроенный город при штурме тяжелую бронетехнику?

— Кретин!

— Так точно. Почему?

— Потому что с изобретением немцами в 1943 году фаустпатрона бронетехника в городе стала малоэффективна и крайне уязвима. Плохой обзор и малая маневренность делают ее легкой добычей истребителей танков. Еще в конце Второй мировой войны брать город танками означало сжечь на улицах танковую армию. Невидимый фаустник бьет в упор из окна, щели, подвала, с крыши, из-за угла, и бесполезный танк превращается в братский костер. Танкисты не хотели идти вперед, пока перед ними не пустят пехоту, которая выковыряет фаустников.

— Могло ли это не знать командование Российской Армии?

— Никак нет. Этому учат в училищах и академиях. Раздел Боевого устава «Танковые и моторизованные части в наступлении в условиях городской местности». Раздел был переписан в 1970 году, после того, как в 69-м на Даманском китайцы гранатометами сожгли наступающую в строю БТР и БМП пехоту. Слушатель Мясников ответ закончил.

— Садитесь, пять.

— А лечь можно?

— Разговорчики в аудитории! Разболтались… Эго смотря с кем лечь.

— С Машей, естественно.

— Отставить! С Машей я сам лягу.

Пункт пятый. Где умный спрячет лист? В лесу. Кай Гилберт Честертон.

Итак, из Германии в темпе драпа, под президентское дирижирование сводным военным оркестром, вывели ударную полумиллионную группировку. Украли и продали техники и снаряжения на сотни миллионов долларов. Отдельный наивняк из журналистов и недоброжелателей пытаются копать, где не для них зарыли, и пожать на том лавры, где не для них росло.

Война все спишет.

Раз за разом, неделю, месяц, год — штурм за штурмом вдавливается бронетехника в разрушенный сопротивляющийся город и, оставляя на перекрестках пылающие костры, груды рваного железа и трупы, истерзанные остатки штурмовых колонн оттягиваются на исходные рубежи.

Штурмовая авиация списывает боеприпасы и топливо — в любых количествах.

Артиллерия списывает боеприпасы, топливо, тягачи.

Списываются танки, бронетранспортеры, автомобили, ГСМ, палатки, автоматы и гранаты, медикаменты и продовольствие, обмундирование и обувь. А также мины и рации, спирт и краска, мебель и одеяла. В составлении отчетности за советское время все поднаторели.

С Тутмоса до Наполеона казнили полководцы армейских снабженцев, и никому никогда не удавалось искоренить воровство в армии. Ну само же в руки идет! А тут — бенефис: «Воруют все!»

Вот и пробирается меж руин к чеченцем майор с белым флагом: «Ребята, БМП не нужна? с комплектом? дешево отдам, я ее все равно спишу, ну?» И прав. Что ж, воровать только московским генералам, а ему лоб под пули подставлять за нищенские деньги?..

— Армия не хочет кончить эту войну быстро. Ей выгодно списывать и красть дальше.

— И финансовой мафии кончать невыгодно. Отпускаются деньги на восстановление, потом авиация получает приказ разбомбить объект, и деньги в кармане: как бы их вложили в стройку, да тут боевики нагрянули, по ним штурмовики отработали — ну, и порушили вложенные средства.

— Политики и нефтяники давят — им кончать надо.

Яры политики, круты нефтяники, да ВПК никому не уступит: война — доказательство того, что необходимо крепить армию, выделять ей больше денег.

— Разбор полетов окончен! Вольно. Можно оправиться и закурить.

— А что дальше-то будет?

— Дальше? А вот был анекдот: председатель колхоза выписал из Москвы сверхсовременный электродоильный аппарат. Пришел: коробка, наклейки, надписи — люкс! Но стырят ведь, пропьют, если на ферме оставить. И он его к себе домой. Раскрыл вечером: никель, пластик, шланги — блеск. Выпил, смотрит, радуется, как хорошо и современно теперь коровы будут доиться. А дай, думает, попробую… Собрал, подсоединил, надел на свой единственный вроде как коровий сосок, включил… Кайф! Мягко, нежно, массирует, доит — оооо! Кончил. Выключил. А аппарат чего-то не выключается. Доит. Он кнопку тыкает, ручки вертит, а аппарат не унимается. Еще раз кончил. А аппарат не выключается! Он уже скачет, приплясывает, стучит по нему, тычет во все — ни фига! Еще раз! Орет уже председатель, синеет. Бросился, подпрыгивая, листать инструкцию, подвывает, а аппарат его дергает, дрочит! А в инструкции, на последнем листке, в красной рамке — во-от такими буквами: «Пока не надоит десять литров — не остановится!»

— Гы-гы-гы! Это ты к чему?

А пока все не разворуют — не остановятся. Передел награбленного, понял?

— Ма-аша! Дай покурить, а? мы закончили.

Такие развлечения нам — тьфу. Мелкие семечки, детская задачка. Как два пальца об асфальт, тут и напрягаться не надо.

Входит Маша и после наполненной смыслом до краев, аж переплескивается, паузы мурлычет:

— А кто это тут такие гадкие анекдоты рассказывает, а? Вот за это не будет вам покурить, придется часок потерпеть.