Читаем Все романы полностью

— Мы их пропустим через ходы тяг, подсоединим.

— Вот пусть старпом прикажет — тогда подумаю.

Сидорович поскакал к Колчаку выплакивать свои потребности.

Колчак двумя пальцами, как таракана, снял с него очки и брезгливо протянул:

— А электропривод?

— Провода от динамо протянем, это пустяки.

— Хм. Пустяки. А гидроусилители ты смотрел?

— Так точно.

— Ну и!

— Нормально. Уплотнители сами сделаем. Хорошо бы только стеола, ну, или тормозной жидкости достать. Зальем и попробуем.

— Сколько?

— Литров пятьдесят… товарищ капитан первого ранга.

— Подумаю. Надо — будет. Цепи бери. Под мой приказ. И давай — крутись, крутись!

Гидравлическую жидкость посреди города взять негде. Обращаться в базу флота было нельзя — любая утечка информации, любые вопросы и подозрения могут сорвать замысел. Портовые мастерские? — то же самое. Колчак стал думать. Примечательно, что думал он о чем угодно, но мысль о покупке тормозной жидкости в автомагазине сразу осталась за скобками: самый прямой и короткий путь к цели всегда прегражден отсутствием денег. Он принялся крутить телефон платной справки:

— Девушка, из Главного управления Балтфлота беспокоят! — Наглое представление — это рефлекс: для улучшения связи, чтоб не отфутболила тебя девушка побыстрее, у нее от телефонных голосов вавилонское столпотворение под черепной крышкой, профессиональное заболевание телефонных диспетчеров — шизофрения, голоса начинают будить ночью и подстрекать на глупости. — Телефоны автобусных предприятий дайте, пожалуйста. А штуки три, что там к центру поближе.

По директору автопарка вместе с его хозяйством эпоха прошлась рашпилем. Потерт был его коричневый костюм старого хозяйственника, обшарпан полированный некогда стол, выбита до бурого корда переставшая быть ковровой дорожка, ворс которой при старом порядке торчал так начальственно и багрово. Пейзаж в оконном проеме гармонировал с интерьером: раздрызганные и просевшие на рессорах «Икарусы» заполняли половину огромного двора, бугристый асфальт в нефтяных пятнах отваливался пластами и ржавые остовы подпирали валящийся бетонный забор. Картина могла разжалобить реформатора и устыдить сборщика налогов.

— Ну что вы, друг дорогой, — печально сказал директор, — где же я вам возьму бочку тормозной жидкости. Мы и так еле шестьдесят процентов машин на маршруты выпускаем.

— Сто литров, — снизил требования Колчак, умножая теперь нужное количество всего на два (а пробы? а утечки?).

Директор вялой улыбкой уравнял сто, двести, один и тысячу как величины мнимые и отсутствующие в природе.

— Вы ленинградец? — спросил Колчак. — Петербуржец? — И, немного презирая себя, подпустил фанфарной меди насчет чести города.

— Да, о да, конечно: чести у нас полные штаны, потому и денег нет.

— Но я же у вас не задаром прошу!

Старший помощник перешел к привычному и понятному торгу.

— Я вам могу со своей стороны дать пять человек на мм… скажем, на три дня для разных работ. Квалифицированные специалисты! Совершенно бесплатно.

— Представляю ваших специалистов. Нажрутся и потащат все, что отвинчивается. Что я, матросов не видел. Тут свои люди без работы сидят, что вы.

— Даже обидно слышать…

— Чего ж обижаться. А солярки у вас нет? За пару тонн договорились бы. Помогите и вы городскому транспорту, а?

— Откуда ж солярка… товарищ директор… А вот могу дать сурика! Кузова суричить — по железу под грунт, это же краска вечно держать будет.

— Допустим, — осторожно отозвался директор. — А сколько?

— Килограммов сорок. А? Ну — отрываю от себя: сто. Кило за кило, добро?

— А еще что у вас есть? Резины-то нет, конечно?

— Посмотреть надо, — веско ответил Колчак, пытаясь припомнить, какие именно покрышки служат «Авроре» кранцами и насколько они вовсе лысые. — А вот еще искусственная кожа — на сиденья, а? У вас ведь вечно сиденья режут!

— Это какая? А цвет? В рулонах?

Рулон валялся у Кондрата в брезентовой кладовой, спертый в доке неизвестно кем еще во времена капремонта. Применения ему до сих пор не придумали.

Обмен совершился, и назавтра Колчак привез на «газели» симпатичный алюминиевый столитровый бочонок тормозной жидкости.

— Сидоровича ко мне!

Сидорович приполз влажный и помятый после растаскивания цепей.

— Держи. И — чтоб хватило!

Не успели скантовать бочку с палубы вниз — над ней наседкой вырос доктор Оленев, против обыкновения аккуратно застегнутый на все пуговицы по мягкому животику.

— Братцы! — проникновенно воззвал он с какой-то старорежимной отеческой заботливостью. — Всех предупреждаю — пить это нельзя! Понимаете? — нельзя! Полстакана — это слепота, отравление, отказ почек, смерть. Не вздумайте фильтровать через противогазную коробку — не помогает.

— Да ну за кого вы нас принимаете, товарищ старший лейтенант.

— Я вас принимаю за тех, кто вы есть. Христом-Богом молю — вата, марганцовка, сверло на больших оборотах и все эти прочие глупости и народные средства — не применять, все равно не поможет.

— А что поможет?..

— Я тебе покажу «что поможет»! Уж лучше шарашь сразу коктейль «Т-80» — стакан холодной воды и молотком по голове. Пре-ду-пре-ждаю: отравленных лечить не буду, будут подыхать так.