Читаем Все романы полностью

Епишко честно читал Лондона, сидя в честно убранной комнате, когда Звягин ввалился к нему с шахматами и учебником для начинающих:

— Семь рублей сорок копеек — с тебя. Доставка бесплатно.

— З-зачем мне шахматы? — удивился Епишко. — Я гантелями занимаюсь! — гордо добавил он, надувая грудь и топыря плечики.

— Дисциплинировать мышление. Уметь сосредотачиваться. Искать варианты и не зевать. Защищаться и добиваться победы. Игра древних владык, — а уж они понимали толк в судьбе. Расставляй!

И трижды разнес хозяина в дым, даже не трогая тяжелых фигур.

Через неделю Епишко, проработавший пол-учебника, неким чудом сумел свести вничью.

— Прогресс, — обронил Звягин. — Когда сумеешь выиграть, сделаю тебе один подарок. Не угадывай, не представишь.

Заинтригованный Епишко зашел раз-другой в Екатерининский садик, где на скамейках под сенью листвы разыгрывали баталии всевозможные любители шахмат: уж они-то знали и умели все. Настал день, когда он звенящим от торжества голосом объявил противнику мат.

— Ты смотри! — кисло признал Звягин. — Способности, что ли?

— Я еще в школе когда-то немножко играл, — сияя и конфузясь, утешил Епишко. — Вы просто в миттельшпиле попали в ловушку, это Алехин…

— Алехин, — пробурчал Звягин. — По утрам бегаешь?!

— Бегаю…

— А брюки кто гладить будет?!

— Я в понедельник гладил…

— Развел опять свинарник!

— Леонид Борисович, — осмелел Епишко, — а… подарок?..

— Обещал — сделаю. В воскресенье.

Но еще до воскресенья, когда на подстанции «скорой» он дремал в комнате отдыха после выезда на дорожное происшествие, его позвали к телефону.

— Леонид Борисович! — ликующе заорала трубка.

— Чего орешь на всю станцию? — спросил Звягин.

— Мне дали премию!!

— Государственную?

— И благодарность в приказе! К годовщине театра! И десять рублей!

— Ну и нормально, — сказал Звягин. — Так и должно быть. Поздравляю, Толя.

— А что это у вас там хлопает?

— Бригада на выезд поехала. Ну, будь, не занимай телефон.

Он протянул трубку в окошко диспетчерше Валечке, положившей ее.

— У вас радость, Леонид Борисович? — полюбопытствовала Валечка.

— Больной на поправку пошел, — ответил Звягин. — А что, Валечка, похож я на афериста?

Дело в том, что премия Епишко стоила ему двухчасового уламывания начальника пожарной охраны («Епишке благодарность?!») и разъяснительной беседы с директором театра, которому он пообещал достать дефицитное лекарство для жены; с них еще была взята клятва хранить тайну.

Что же до воскресного подарка, то он был преподнесен в ЦПКиО. Первый желтый лист слетал на песок аллеи. Епишко лизал мороженое, изгибаясь вопросительным знаком, чтоб не закапать брюки.

— В блокнот все свои дела с утра записываешь?

— Записываю… почти все.

— На работу не опаздываешь?

— Всего один раз… чуть-чуть.

— А вот и подарок, — объявил Звягин, простирая руку. — Первый прыжок!

Они стояли перед парашютной вышкой. Епишко задрал голову, уронил мороженое и попятился.

Девичья фигурка встала на фоне неба, шагнула и поплыла вниз под куполом, скользящим по вертикальному тросу.

— Восемнадцатилетние пацаны прыгают с самолетов, ночью, на воду, на лес! — а тут тебя еще внизу страхуют.

Дядька под вышкой приобнял парашютистку; отстегнул лямки.

— А лямки не расстегнутся? — шепотом паниковал Епишко, подпихиваемый по крутой лесенке крепкой дружеской рукой.

— У меня семьсот прыжков, — успокоил Звягин, — исключено.

— Можно с-сломать ногу…

— А зачем?

Он пожал руку и шепнул что-то инструктору наверху, лично проверил мелко дрожащему Епишко крепление — и неожиданно сильно столкнул вниз:

— Ахх…

Ужинать он привел его к себе. Счастливый Епишко сидел за белой скатертью и неумело ковырял ложечкой пирожное: он стеснялся.

— Терпеть не могу условностей, — сказал Звягин и, подцепив пальцами пирожное, отправил в рот. — Аристократа не может уронить ничто. Всегда поступай как удобнее — и все будет отлично.

— Простите, вы каким видом спорта занимались? — спросила проинструктированная жена.

Епишко покраснел.

— У вас, знаете, такая упругая походка человека, много занимавшегося спортом.

Правда, прощаясь, Епишко опрокинул-таки вешалку, на что умница-дочь мгновенно закричала, что эта проклятая вешалка падает на нее каждый день, и давно пора ее выкинуть!

Проснувшись среди ночи, жена обнаружила Звягина на кухне: поигрывая желваками и жестко щурясь, он писал крупным почерком: