Читаем Все пули мимо полностью

- Так что ты предлагаешь? - жёстко в телефонную трубку спрашиваю, в голосе Сашка неуверенность чувствуя. И, чтобы раз и навсегда пути к отступлению отрезать, сам вероятное решение формулирую: - Сейчас ракету запускать?

Молчит некоторое время Сашок, затем говорит голосом треснутым:

- Мы обязаны придерживаться условий своего ультиматума. Раз дали сорок восемь часов...

- ...значит, остался уже сорок один, - твёрдо заканчиваю за него фразу. - Вели, чтобы ракету к пуску готовили!

И трубку раздражённо бросаю. Неприятно даже стало - и когда это Сашок чистоплюем заделаться успел? Когда "крутяков" мочил, таким не был... Всё настроение возвышенное испортил.

Выпил я для поднятия тонуса рюмку водки, но что-то не помогло. Побродил по комнатам неприкаянно и совсем в уныние впал. Во, блин, как высот политических достиг, так и словом перемолвиться не с кем! У прислуги в глазах лишь один вопрос немой имеется: "Чего изволите-с?", и с кем-либо из них болтать - зря время тратить. А Алиска носом в телевизор уткнулась, сериал какой-то из жизни королей смотрит - не оторвать.

И тут вдруг потянуло меня к Пупсику, да так сильно, что я себе не поверил и стал нарочно желание это сдерживать, словно боялся встречи с ним. Будто какая-то трещинка между нами возникла, когда я впервые на самостоятельный шаг в своей карьере без магии пацана решился. И всё же поплёлся к нему - совесть уговорила: давно его не видел, совсем, небось, от одиночества он отшельником в особняке стал.

Вхожу к пацану на кухню, улыбку радушную на морду вешаю. А он на стуле смурной сидит, голову понурив.

- Привет! - тоном, искусственно приподнятым, чтобы стыд приглушить, здороваюсь. - Гостей принимаешь?

- Здравствуйте, Борис Макарович, - пытается тоже из себя улыбку Пупсик выдавить, со стула вскакивает. - Садитесь, пожалуйста. Кушать будете?

- Нет. Разве что кофе угости.

Наливает он чашку, а кофе еле тёплый. Точно я угадал - не своему желанию противился сюда идти, пацан меня "вызывал". Вот и кофе остыл из-за моего "опоздания".

Отхлебнул я глоток, и впервые мне кофе пацана не понравился. Может, потому, что холодный? Или с Пупсиком что-то не то творится, и он не смог в напиток при приготовлении душу вложить - вон какой весь из себя пасмурный.

Закуриваю я тогда и говорю:

- Дельце к тебе есть небольшое...

- Я вас слушаю, - голосом отрешённым бормочет пацан и снова на стул влезает. А глаза у него потухшие какие-то, незрячие, будто не здесь он сидит, а где-то далёко-далёко в пустоши душевной витает, на кухне лишь оболочку телесную оставив.

И доходит до меня вдруг, что не только понятия Пупсик не имеет о моём деле, но даже не интересуется им, как обычно. Раньше всегда мне в голову влезал и тут же в курс проблем входил. А сейчас нет. Что-то другое пацана гложет, личное... Может, болезнь какую детскую подхватил, типа кори или свинки? На дворе-то зима...

- А дело вот в чём, - продолжаю с нажимом, чтобы он из транса вышел и на меня внимание обратил. Плевать я на его проблемы личного плана хотел, для решения своих его здесь холю и лелею. - По данным госбезопасности, группа хохляцких террористов в Москву заслана на меня покушение в ближайшие дни организовать. Так вот, пока госбезопасность их не вычислила и не обезвредила, возьми террористов под свою опеку. Мне их "на горячем" застукать нужно, чтобы потом суд показательный устроить и правозащитникам западным рот надолго заткнуть.

- Хорошо, - кивает Пупсик безучастно, но всё же задумывается ненадолго, взглядом внутрь себя оборотясь.

Ну и слава богу, думаю. Это нам знакомо - заработал-таки пацан на меня.

Не успел я и двух затяжек сделать, как Пупсик заговорил:

- Их двенадцать человек. Восемь по двое вчера в Москву прибыли, а четверо здесь уже давно. В спецназе служат и на КПП сейчас находятся в десяти километрах от усадьбы.

От такого известия я на стуле что ужаленный подскакиваю. Вот, блин! Смешал совок всех воедино, и теперь поди разберись, кто предателем оказаться может. Раньше одни евреи потенциальными шпионами да изменниками Родины были, а теперь ва-аще любое лицо нерусской национальности. Что кавказской, что инославянской. Не зря, видать, поговорка бытует: "Когда хохол родился, еврей заплакал"...

- И какие у них планы? - горлом пересохшим спрашиваю.

- Дней через пять-шесть они засаду в лесу на дороге к усадьбе устроят.

- Что значит - пять-шесть дней? - нервничаю. - У них что, плана точного нет?

- Есть. Но всё от погоды зависеть будет. По снегопаду акцию провести намечено - зона-то охраняется...

- Вооружение у них какое?

- Пистолеты, автоматы, базуки, ручные гранаты. Если получится, с КПП бронетранспортёр угонят.

Серьёзно, думаю. С чувством, толком, с расстановкой хохлы за меня взялись. Весьма обстоятельно.

- Сам справишься? - спрашиваю с тревогой.

- Во время первого покушения сложнее было, - плечиками пацан равнодушно двигает.

- Да уж, - кривлю губы недовольно. - Одни трупы остались. А мне эти террористы живыми нужны!

- Тут, Борис Макарович, всё от вашей охраны зависеть будет. Чтобы она их не перестреляла... - совсем уж безучастно роняет пацан.