Читаем Все пули мимо полностью

Несмотря на занятость такую, одного каждый день не забывал делать: в редкие минуты после "реанимации", когда голова более-менее соображала, с Пупсиком связывался да интересовался, как дела с охмурением центральных газет и телевидения идут. А нормально идут. По плану. Как какая статья либо передача о выборах, так обязательно о Пескаре панегирик звучит, а вот о нынешнем президенте всё тише и меньше говорят, а то и вовсе мельком, и при этом чаще в неприглядном виде выставляют. И вроде так, ничего особенного: то слово ехидное комментатор отпустит, когда президент соратникам своим ордена на шею вешает и лобызает троекратно, то фразу какую неудобоваримую из контекста его речей выдернут и на суд общественности, ни слова не добавляя, вынесут... А чего, спрашивается, добавлять - и так всё наглядно видно и слышно. Оно всё это вроде как бы и вскользь, но подобные комариные укусы похлеще глубокого аналитического разбора имидж роняют. А то ведь как обычно получается? Чем больше о ком-то треплешься да аргументы веские уничижающие в его адрес приводишь, тем меньше тебе верят. А стоит этого кого-то чем-либо типа "каки" обозвать да поморщиться затем брезгливо - мол, нашли о ком говорить! - и всё. Аут полный. Ярлык парии навсегда навешен.

Но вот чего Пупсика не просил, так это толпу охмурять, перед которой в каждом городе распинался. Здоровье его берёг - оно на день выборов, когда бюллетени заполнять будут, понадобится.

Впрочем, средства массовой информации эту "работу" за него сделали. Если на Дальнем Востоке я всё больше в театрах и домах культуры выступал, то уже в Сибири - на площадях при огромном стечении народа. Тут-то и заметил, что и контингент слушателей изменился. В начале турне предвыборного на мои выступления в основном тузы местные собирались, так сказать, своего брата-бизнесмена поддержать, а вот дальше всё больше сирый люд попёр. И вместо "триколора" царского, сцену непременно украшавшего, на площадях в мою честь теперь кумачовые полотнища трепыхались.

Задумался я над этим "феноменом" и, как в родной город прикатил, где решил передышку на три дня устроить, по свободе впервые свою очередную речуху до выступления внимательно прочитал, ибо раньше их с трибуны, до того в глаза не видя, что автомат шпарил, над смыслом не задумываясь. Ну, как и любой другой уважающий себя политик. Конечно, и сейчас в смысл особенно не вникал, но основной тон уловил: к чему призываю да чего обещаю.

- Это что ж за речухи крамольные ты мне подсовываешь? - напускаюсь на Сашка. - Воссоздание Союза, национализация приватизированной собственности... У "красных" хлеб отбираешь?! Вожака быдла да отребья из меня лепишь?!

Усмехается Сашок снисходительно и начинает объяснять голосом усталым, что учитель, вконец удручённый непониманием двоечника отпетого:

- Во-первых, я тебе уже говорил, чтобы ты не путал предвыборные обещания с их исполнением. Вспомни, что нынешний президент своим избирателям обещал, как клялся-божился на рельсы лечь, если чего не выполнит. Ну и что? Да паровоз по нему туда-сюда уже до полного износа должен был своё отбегать! А президент тем временем здравствует и в ус не дует. Во-вторых, ты так увлёкся борьбой с президентом, что совсем забыл об остальных семнадцати кандидатах. Ну ладно, шестнадцать из них никаких шансов не имеют. А вот лидера коммунистов нужно гораздо больше президента опасаться, поскольку лозунги и призывы "красных" сейчас всё больше и больше в цене. Потому и нам не грех их использовать. На нынешний момент в стране сложилась такая ситуация, когда ни "белые", ни "красные" власть взять не могут. Кто тогда, по исторической аналогии, к власти приходит, а?

- Мы! - заявляю безапелляционно.

- Хм... Можно и так интерпретировать, - с кривой усмешкой пожимает плечами Сашок.

- Что ты имеешь в виду?! - завожусь с пол-оборота. Вечно он заумь иносказательную мне талдычит, до конца не договаривает, сети словесные плетёт.

- А вот как власть возьмём, - твёрдо, без тени улыбки, изрекает Сашок, - тогда и увидишь, что я вводить буду.

Глянул я в его лицо холодное и слов не нашёл, что ответить. Язык не повернулся спросить: реформы новые какие он вводить собирается или ещё что.

Короче, поговорили...

Между тем городские власти мне такую встречу забабахали, будто я уже президентом стал и на белом коне триумфатором в город родной въехал. По этому случаю на моём доме доску мемориальную повесили: "Здесь родился и жил с такого-то по такое-то почётный гражданин города, выдающийся политический деятель Пескарь Борис Макарович". Доска мраморная, буквы золотые и мой барельеф в профиль. В общем, всё как положено, чин-чинарём. Мэр почти на час речуху выспреннюю перед стеной закатил, прежде чем покрывало с доски сорвал. А Алиска от счастья прослезилась.