Читаем Все мои птицы полностью

Я стираю все воспоминания Анатоля о его жене. Работа долгая и кропотливая, но результат стоит того – ещё один житель Андеграунда не станет эскапистом. После операции я погружаю Анатоля в сон. Ему незачем помнить об этом визите и бестолково гонять штифты по пустым перфолентам.

* * *

Когда я возвращаюсь домой, Зофьи ещё нет. Кошка Афина смотрит на меня взглядом, полным презрения, и на попытку погладить отвечает попыткой поцарапать.

Оставаясь с кошкой наедине, я чувствую себя неловко. Мне кажется, она открыто проявляет те чувства, которые скрывает за тихой покорностью и доброжелательной улыбкой Зофья. Думаю так – и тотчас запрещаю себе подобные мысли. Мне, единственному лекарю человеческих душ в Андеграунде, ни к чему паранойя. Конечно, Зофья меня любит. Иначе зачем оставалась со мной все эти годы? Зачем отправилась вслед за мной в этот новый чистый мир, отгороженный от ужасов войны и порока, царящих наверху?

Иду в кабинет. Здесь у меня есть перфоскоп, и я могу спокойно изучить сегодняшнюю находку.

Но сначала завожу граммофон (прежде он стоял в гостиной, и это почему-то ужасно печалило Зофью). Выбираю из стопки пластинку, на которой изображена сандинская принцесса в пышном наряде. Крупным шрифтом: Зофья Огюст-Кант (она взяла двойную фамилию после свадьбы).

Тихий шелест иглы. Волнующие звуки флейты – через мгновение они становятся только легчайшим фоном для потрясающего меццо-сопрано певицы, которая умоляет отца-шейха отпустить её к любимому.

Кошка увязалась за мной – точно тюремный конвоир, подозревающий заключённого в попытке к бегству. Села в дальнем углу и не спускает с меня осуждающего взгляда. Так и не знаю, за что она меня не любит. Заели штифты, порвалась перфолента?

Однажды я высказал намерение изучить внутренний мир Афины и разобраться с этим вопросом раз и навсегда. Не думаю, что кошачьи ментальные механизмы так уж сильно отличаются от человеческих. Мне было бы даже интересно разобраться в них на досуге. Но Зофья решительно запретила. А я не посмел спорить.

Потому остаётся одно: игнорировать.

Погружаюсь в просмотр загадочной перфоленты. В идеале, конечно, следовало бы поместить её внутрь моей головы, найдя предварительно место, из которого она была извлечена. Но эту операцию некому поручить. Я единственный в своём роде специалист. По крайней мере, в Андеграунде.

Впрочем, эмоции и контекст сами собой добавляются в образы, которые я вижу вместо паттернов перфокарты. Это короткое, но очень славное воспоминание. Ещё из доандеграундной жизни. Зофья возится с черепахового окраса котёнком, Афиной. Обе они, и кошка, и моя жена, – счастливы и веселы.

Пересматриваю плёнку снова и снова в попытках разгадать её тайный смысл.

Я не единожды задумывался о некоем коде, знаке и способе этот знак передать – на случай вмешательства в мою собственную память. Разумное опасение со стороны человека, который каждый день перекраивает чужие перфоленты, или опять паранойя?

Неужели я действительно это сделал? Нашёл способ передать весточку от себя-прошлого себе-нынешнему? Если так, остаётся восхищаться собственной предусмотрительностью и скорбеть об утерянном. Точнее – украденном.

Я представления не имею, что именно у меня украли, но сделаю всё, чтобы найти и наказать вора.

* * *

Зофья возвращается домой поздно.

Она вымотана, остатков пара едва хватает, чтобы добрести до стим-станции. Зофья закрывает глаза раньше, чем тело её падает в кресло. Дальше всё происходит автоматически. Выползает щупальце подзарядки и впивается в её спину. Манипуляторы с иглами ловко находят шунты на запястьях.

Сам я не спешу погружаться в сон. Смотрю на Зофью.

Вечером это совсем не та Зофья, которую я так люблю утром.

Вечером её лицо – средоточие усталости и печали.

Разумеется, я предпочёл бы, чтобы Зофья проводила день в заботе о доме, чтобы встречала меня по вечерам сияющей улыбкой и пела бы мне на ночь арию сандинской принцессы из знаменитой оперы Ривьеры. Но здесь, в Андеграунде, Зофья совсем перестала петь. Даже в обыденной речи голос её сделался тусклым и невыразительным. Исчезла потрясающая глубина, которая пленила меня при первой нашей встрече. Сколько я ни рылся в её перфолентах, разгадать эту загадку так и не смог.

Возможно, дело в атмосфере Андеграунда. Холод и сырость никогда не шли на пользу музыке и связкам. А может, проблема в отсутствии привычной большой сцены, поклонников, букетов, подарков. Наверху Зофья была знаменитой на всё кайзерство оперной певицей. А здесь она просто моя жена.