Та-та-та-тааа-тааа-тааа-та-та-та, – шепчет он радиоволнами. И снова: – Та-та-та-тааа-тааа-тааа-та-та-та.

В ходовой рубке, живой среди мертвецов, лежит без сознания юный Удо Макинтош. Придя в себя, он не сможет рассказать, как оказался в рубке и кто вывел корабль из-под эфира.

Мертвы все. Питер Дьюринг с помощником – здесь же, на мостике; матросы на вахтах; кочегары и машинист внизу; оркестранты – в кубрике; Марта и фельдшер на полу лазарета.

Девочка мирно спит на кровати, свернувшись клубком.

<p>20. Капитан Удо Макинтош пытается проснуться</p>

Капитан открывает глаза. Над самым его лицом нависла огромная белая морда. Медведь. Во взгляде медведя Макинтош читает осуждение. Капитан пытается встать и понимает, что лежит на снегу и всюду, сколько хватает взгляда, снег. Только на горизонте темнеет неясным пятном нечто, снегом не являющееся. Капитан смотрит на медведя, на тундру вокруг, на низкое серое небо и понимает: он всё ещё спит. Поскольку спать Макинтош предпочитает в горизонтальном положении, он ложится на снег и закрывает глаза.

<p>21. Капитану Удо Макинтошу снится сон Аяваки</p>

В огромном мире её детства бескрайние белые просторы и прозрачное небо. Аявака воображает себя героиней сказки – из тех, что старухи рассказывают у огня, пуская в небо табачный дым.

Аяваке пять лет. Нишмук берёт её с собой в наргынэн – верхний мир.

Шаман Нишмук, отец Кутха, ростом с десятилетнего мальчика. С тёмного его морщинистого лица никогда не сходит лукавая улыбка, а в глазах живут звёзды. Говорят, Нишмук выбрал Аяваке судьбу. Говорят, она станет матерью Кутха, когда старый шаман уйдёт.

Шорох умаяка, скользящего в эфире, и ласковый свет тысячи звёзд. Эйгир Аяваки, неуправляемые и строптивые, тянутся в темноту верхнего мира, желая теперь же узнать все истории и выпить Млечный Путь до дна. Нишмук молчалив и неспокоен, глаза его как будто потухли. Видит ли он будущее? Знает ли, что Аяваке суждено жить в мире без Кутха?

Шшшшшорх!

Трещит и рвётся ткань эфира, взрывается многоцветными волнами, пропуская с изнанки гремящее угольное чудовище – прогулочный британский пароход. Пароход этот стирает судьбу Аяваки и переписывает наново: неопытный капитан ведёт своё чудовище прямо на умаяк. Гнутся тонкие борта лодки, сжимая в смертельных объятиях маленьких луораветланов.

Масляно-чёрная клякса расползается перед глазами Аяваки, убаюкивает её, лишает опоры. Короткими вспышками взрываются в этой черноте неясные цвето-запахи. Красный – жестокость, сульфид – гниение, умбра – отчаянье, уголь – движение.

Не просыпаясь, не понимая ещё себя, Аявака чувствует, как жизнь уходит из Нишмука. Аявака тянется к нему жгутиками неумело, неловко… Нишмук холоден и нем, рот его запечатан навеки, а разум пуст. Нишмука нет; нет и Кутха.

Вэгыргын[19].

Кутх умер.

Аявака смотрит в черноту и ждёт, ждёт, когда обновлённый Кутх придёт к ней. Зовёт его – нет ответа. Пусто. Темно.

Тишину ломает хруст и рокот. Это рушится сказочный детский мир Аяваки. Осколки его разлетаются в стороны и разбивают чёрную стену обморока: Аявака приходит в себя. Выныривает из пустоты.

И тотчас сметает её чудовищная волна цвето-запахов, которые теряются друг в друге и оттого кажутся сплошной бурой массой грязи. Аяваку подхватывает потоком, кружит, тянет на дно.

Эйгир её, не готовые к такому испытанию, мечутся в безумной пляске. Найти укрытие и не видеть, не слышать, забыть. Укрытия нет. Нет ласкового эфира, исчез в угольном дыму верхний мир. Повинуясь поспешному приказу молодого капитана, пароход погружается в фиолетовую бездну изнанки.

И тогда на сцене появляется Кэле.

<p>22. Капитан Удо Макинтош в компании белого медведя находит воскыран</p>

Макинтош открывает глаза. Чувствует ладонью холод снега и понимает, что ещё не проснулся. Встаёт, прыгает на месте, разминая суставы. Оглядывается. Давешний медведь никуда не делся. Шкура на его боках – серая, грязная, с запёкшейся кровью. Медведь неспешно движется прочь. То и дело останавливается. Роет лапой снег. Рычит. Макинтош бежит следом. Вдвоём всё же веселее. Но догнать медведя не так просто. Зато тёмное пятно, которое в прошлый раз Макинтош разглядел на горизонте, приближается, обретает очертания и, наконец, оказывается совсем рядом.

Это часовня. Построенная кое-как, будто неизвестные строители сложили её из руин замка, который когда-то стоял здесь же. Нелепо. Британский замок в науканской тундре.

Старые камни укутаны толстыми стеблями замёрзшего плюща. Макинтош обходит часовню кругом. Ни дверей, ни окон.

Но внутри что-то есть.

Бьётся крыльями и когтями, грызёт камни, рвётся на волю.

Макинтошу не нужно заглядывать внутрь, чтобы узнать маленького чёрного птенца, который терзает его двенадцать лет.

Капитан Удо Макинтош просыпается.

<p>23. Капитан Удо Макинтош видит Кэле</p>