Читаем Все лучшие сказки и рассказы полностью

В этой книге старая орфография в основном сохранена. Некоторые слова уже не используются.

Ниже мы предлагаем читателю непонятные слова в алфавитном порядке и каждому из них даём краткое объяснение.


Аршин – старая мера длины, 0,71 м.

Аул – татарская деревня. (Примеч. Л.Н. Толстого).


Берейтор – специалист, который объезжает, т. е. приру чает, воспитывает лошадей и учит детей и взрослых верховой езде.

Брыла – отвислые губы у собак.


В жнитво – во время жатвы.

Великим постом – время перед Пасхой, когда православным положено поститься и молиться.

Верста – старинная мера длины, чуть больше километра.

Вершок – старая мера длины в России, около 4,6 см. «Сам с вершок», т. е. очень маленький.

Высожары – созвездия Большой и Малой Медведицы.


Десятина – здесь десятая часть версты, 100 метров.


Задняя рука. У обезьян четыре руки. (Примеч. Л.Н. Толстого). Речь идет о задней лапе.


Катит благим матом – здесь в смысле несётся напролом.

Колодники – арестанты, у которых на ноги надеты деревянные колодки, чтобы они не могли убежать.

Корда – верёвка, для того чтобы по кругу гонять лошадей. (Примеч. Л.Н. Толстого).

Крупорушка – мельница.


Ледянка – кусок льда, на котором катались с горок.

Лещиновые кусты, лещина – лесной орешник.

Лом, ломака, ломыга – так в народе прозвали медведя за то, что он мог сломать (убить) человека.


Матерой – то же, что и матёрый, – плотный, крепкий, уже не юный, а взрослый, достигший зрелого возраста.

Машина – так называли железнодорожные поезда.

Мекка – священный город мусульман.

Мечеть – мусульманская церковь.

Мордашка – так во времена Л. Толстого называли бульдога.

Мулла – мусульманский священник.


На десятину места – здесь на расстоянии в десятую часть версты.

На лошадь места – на расстояние, равное корпусу лошади.

На Святой – имеется в виду – в дни недели Святой пасхи. «На Святой да на Благовещенье солнышко на восходе играет», – гласила народная пословица. Время Святой приходится на весну.

Ногаец, ногайцы – один из народов Дагестана.


Озимями – то же, что и озимыми. Озимые – растения, которые высеваются осенью и зимуют под снегом до весны.

Оскретки – обломки, щепки.


Перекладная – перекладные – экипажи, в которых заменяли лошадей на почтовых станциях. На перекладных путешествовали наши предки.

Подённая работа, подёнщина – тяжкий труд, оплачиваемый по дням.

Под лытки – под коленки.

Полубугор – небольшой пригорок.

Праховый – рассыпчатый, от слова прах.

Пуд – старинная русская мера веса, равная 16,3 кг. «Годовичок – пудовичок» – крепкий малыш годовалого возраста.


Распояска – одежда, платье без пояса.

Распукалка – цветочная почка.

Рассолодел – распарился, расслабился.

Репица – основание, самая толстая часть хвоста.


Сажень – мера длины, более двух метров. «Косая сажень в плечах», – так обычно характеризовали могучих богатырей.

Сакля – жилище в горах.

Сан-готардская собака – старинное название сенбернара.

Свясла – соломенные жгуты, чтобы вязать снопы. (Примеч. Л.Н. Толстого).

Секач – двухгодовалый кабан с острым незагнутым клыком. (Примеч. Л.Н. Толстого).


Татары – во времена Л.Н. Толстого так называли все гор ские народности Кавказа, которые исповедовали мусульманскую веру.

Тюря – блюдо, которое готовится из крошеного хлеба, смешанного с квасом или водой. Тюрю подсаливали, добавляли в нее лук.


Фунт – старинная русская мера веса, чуть меньше половины килограмма. В старой России было принято покупать не на килограммы, а на фунты. Фунт конфет, фунт сахара.


Четверть – здесь четверть аршина.


Шепталы – персиковые деревья.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза