Проработав всего пару месяцев, я поняла, что меня «заразили» – я «подцепила» беременность – знаете, бывает, в коллективе вдруг все подряд рожают. Я поняла, что жить отдельно мы стали не просто так – это сама судьба, и нас ждут теперь еще более радостные перемены.

В ожидании сына

Как-то неожиданно случилось, что все наши парни, близкие друзья Андрея из его команды – Вовка Быстрое, Игорь Денисов, Слава Малафеев – одновременно стали «беременными». У кого-то жена носила ребенка, кто-то уже родил и теперь страшно гордился званием молодого отца. А у нас некоторое время с этим не получалось. Не то чтобы мы переживали… Точнее, не переживала я, а Андрей, как оказалось, да. Просто мне он об этом не говорил. Но то, когда у тебя рождаются дети, решается на небесах. Я в этом уверена.

Артема могло бы и не быть, если бы не травма Андрея. Практически единственная его травма за все время, что мы прожили вместе. Из-за нее он на несколько дней раньше вернулся домой. И в один из этих дней был зачат Темка.

Я поняла, что со мной что-то не так, когда Андрей снова уезжал. Перед тем как отвезти его в аэропорт на другие сборы, я сделала тест и ушла помогать мужу собираться. Мы уже позавтракали и стояли в дверях, когда я вспомнила о тесте. Зашла в ванную – две полоски. Я не стала ничего говорить Андрею, но саму захлестнули эмоции – еду и всю дорогу тихонько реву.

«Масяня, что ты плачешь? Я уезжаю всего на десять дней. Я скоро вернусь, прекрати плакать», – сказал мне Андрей, а я не могла остановиться и думала: «Боже мой, если бы ты только знал, почему я реву».

Доктор мне говорила, что если что вдруг случится, что-то заболит или будут какие-то вопросы, ей всегда можно позвонить – с восьми до девяти вечера. Она считала, что если я забеременею, то это будет для меня очень сложно, и страшно беспокоилась.

Я отвезла Андрея, приехала домой и легла в постель ждать восьми вечера, когда можно будет, наконец, набрать врачу. Думала, снова плакала, успокаивала саму себя, а ровно в 8.00, секунда в секунду, набрала своему доктору – Любови Ивановне Глейм.

– Любовь Ивановна, у меня задержка и на тесте две полоски.

– Когда ты сделал тест?

– Утром.

– И ты мне не позвонила?!

– Любовь Ивановна, вы же сказали с восьми до девяти.

– Срочно с утра ко мне!

Мне кажется, она тогда готова была меня убить. На следующий день я отпросилась с работы и поехала. Сдала все анализы, и Любовь Ивановна сразу приняла решение положить меня на сохранение. Она переживала, что я такая миниатюрная и не смогу выносить ребенка. Так для меня успешно закончилась еще одна работа – я осталась в больнице, при этом абсолютно счастливая в своем новом положении. Вечером Андрей прислал смс-ку:

– Как твои дела?

– Нормально.

– Что делаешь?

– Лежу в больнице, смотрю телевизор.

Он, естественно, сразу перезвонил и сразу начал с вопроса:

– Масянь, ты беременна?

– Да.

После моего «да» смс больше не было – только постоянные звонки. Это был наш следующий взрослый уровень с другой степенью ответственности. Мы поняли, что нас уже почти стало трое.

Андрей вернулся со сборов, когда я все еще была в больнице. Приехал без цветов, без подарков, но с огромной кучей журналов и охапкой бульварной литературы, чтобы мне не скучно было лежать. Конечно, для него это все было впервые и весьма непривычно – Андрей приехал растерянным, каким-то взъерошенным и с бородой. Это чудесное воспоминание навсегда останется со мной. Не знаю, что он себе представлял, но, увидев меня, очень удивился.

– И где живот?

– Подозреваю, что к девятому месяцу вырастет, – засмеялась я.

Любовь Ивановна отпустила нас в город прогуляться. При этом наказала: «Сходите в ресторан, где-нибудь хорошо поешьте. Она же беременная, поэтому теперь ее нужно баловать и кормить всякими вкусностями». Мы, в строгом соответствии с рекомендацией, поехали в ресторан. Не успели мы заказ сделать, как Андрей начал говорить о нашей свадьбе. Он приехал уже со списком гостей, а заодно имен для будущего ребенка. Женские при этом просто не обсуждались. Он заявил, что точно знает – у нас будет мальчик. Безапелляционно так: сын – и точка. Назвать надумал Павлом. Я думала, что сойду с ума: Павел, значит – Павлик, а у меня воспоминания с детства: Павлик – это такой мальчик в чешках, в шортах с колготками, вихрами на голове и обязательно с соплями до колен. Поэтому я ушла в категорическое нет, объяснила свои ассоциации и уговорила Андрея подумать еще. Он, конечно, согласился. Сидел в ресторане такой важный, смешной со своей нелепой бородой, которую отрастил на сборах.

– Ты зачем ее отрастил-то?

– Как мне бриться? Я теперь отец, – ответил он и сразу завел разговор о свадьбе.

– Может, не будем слишком много звать? А то у меня уже двести человек получилось.