Читаем Все игрушки войны полностью

Герберт Уэллс, побывавший на передовой в августе 1916, признавался: «Я никогда не хотел идти на фронт добровольцем, подвергаться муштре, отдавать честь, защищать железнодорожные мосты и водопроводные трубы от воображаемых немцев, рыскающих по ночам на проселочных дорогах Эссекса, охранять пленных в лагерях и тому подобное, зато один из моих старинных замыслов („Сухопутные броненосцы“, 1903) воплотился в виде танков…»

Дж. Р.Р. Толкин спасался в окопах от хандры тем, что сочинял несуществующий язык. А впоследствии прославленный автор «Властелина колец» признавался: «На самом деле мой Сэм Гэмджи списан с английского солдата, с тех рядовых и денщиков, которых я знал во время войны 1914 года и которым сам я уступал столь во многом».

Был во время Великой войны забыт и обычай не трогать мирных жителей – раньше они могли оказаться случайной жертвой разгоряченных победителей или погибнуть от шального ядра, но целенаправленно их недругами никто не считал. Теперь же врагами стали не только солдаты противника, но и женщины, и дети враждебной стороны.

Тактика выжженной земли, раньше применявшаяся лишь в колониях, пришла в Европу. Но и другие части света, как уже упоминалось, не остались в эти четыре кровавых года без внимания.

На земле Палестины

Во время боев в северной Палестине между союзной экспедиционной армией и немецко-турецкими частями, Арман Лугару однажды оказался в маленьком селении, расположенном на берегу крохотного, но при этом пресного озера. Котловина, была окружена высокими холмами, которые заслоняли домишки от ветров.

Здесь он снова встретился с Эмилем-Кроликом, который радостно поведал, что правительство Соединенных Штатов прислало в Европу не только солдат, но и большую группу ученых. И ему очень жаль, что он не может сию минуту увидеть, что они там делают

– Знаешь, – проворчал в ответ Арман, – я уже насмотрелся на то, что способны придумать эти ученые господа. Начинаю думать, что старые добрые времена, когда дрались алебардами и стреляли из луков, были и впрямь не так плохи.

– Но тогда негров, арабов и прочих туземцев не считали за людей вообще!

– А сейчас у них есть все права… в первую очередь право сдохнуть на этой чертовой войне вместе с белыми. И с нами.

– Настоящего древнего жителя Земли и танком не проймешь!

– Это смотря каким танком. Если вашим, американским – то шансы есть. Передовые технологии и иммунитет к местным чарам. Особенно если механик-водитель – вудуист.

– Мда… – Эмиль замялся и заговорил о насущном: – Вот с одной стороны это селение хорошо устроено, вода рядом…

– А что тебе не нравится?

– Горы.

– Разве это горы!

– Все равно обзора нет.

– На высотах должны быть посты, но ты прав, в этой неразберихе все может случиться. И посты забудут выставить, и часовые заснут… А городишко, между прочим, прикрывает важное направление.

– Тут мало солдат.

– Должны подойти еще канадцы и, кажется, новозеландцы.

– Хорошо бы. А то тревожно мне.

– Главное – не напороться на мумифицированный танк, которому даже юный арабский джин не страшен.

– А не юный?

– Ну, тот-то справится!

Арману тоже было не по себе, с середины вчерашнего дня. Но чем дольше шла война, тем меньше внимания уделялось мнению таких, как он. То, как отмахивался от него генерал Монури накануне Первой Марнской битвы, теперь казался верхом заинтересованности. Арман вспомнил рассказ Лэрри, как его надежды на научную работу и должность в Адмиралтействе оказались иллюзорными, а сам недавний помощник Резерфорда был отправлен в распоряжение спецслужб, не всегда представлявших, чем он может быть полезен.

Эмиль, мурлыкая себе под нос песенку, задумчиво рассматривал покосившуюся каменную башню, которая, наверно, должна была помнить еще финикийцев.

– Что там?

– Наблюдатель сидит, насколько знаю, – пожал плечами Арман.

Эмиль помолчал, потом сказал тихонько:

– А, по-моему, его там нет. Там никого нет.

Арман прислушался и понял, что луизианский кролик-оборотень прав. Нет там никого живого. Переглянувшись, они оба со всех ног рванули к башне. Сразу за порогом Арман чуть не споткнулся о два мертвых тела, а потом ему преградил путь рыцарь в ржавой кольчуге, но с опасно блеснувшим мечом. Эмиль выкрикнул фразу на неведомом Арману языке, противник отступил на шаг.