Когда Санни и Брэди спустились в подвал, Палома и Марни повернулись, однако не стали вставать с огромного дивана, на котором казались совсем маленькими.

– Привет! Добро пожаловать на вечерний марафон! – приветствовала его Палома, приподняв стакан с газировкой.

Брэди стащил с головы потертый серый капюшон.

– А ты ничего так в цивильном прикиде, – заметила Марни. – В школьной форме у тебя какой-то затравленный вид.

– Привет. – Брэди неловко помахал девочкам и засунул руки в карманы. – Спасибо, что… э-э… пригласили меня.

– Надо же, он разговаривает! – Марни игриво толкнула Санни в плечо.

Санни была рада, что Брэди понравился ее подругам. Она надеялась, что он будет приходить сюда почаще. Симпатичные ребята обычно такие шумные, вечно откалывают номера, чтобы на них обратили внимание. Через двадцать минут их общество становится невыносимым. Благодаря застенчивости Брэди казался гораздо более привлекательным, чем напористые громкоголосые парни из Морли.

Девочки привычно пререкались между собой, как будто отрепетировали реплики заранее. Они спорили, с какой серии начать смотреть сериал, сколько секунд греть в микроволновке шоколадный сироп и что такое «Стэйнмастер» – марка ковров или марка грязеотталкивающей пропитки, которую можно нанести на любой ковер. Брэди посмеивался про себя, забавляясь их болтовней. Оказывается, зависать с девчонками прикольно, очень расслабляет. Слов больше, зато градус беседы мягче, – не то что с его бывшими друзьями, которые вечно соперничали и спорили друг с другом: кто круче играет в видеоигры, кто съест последний кусок пиццы, у кого кроссовки чище, у кого тачка хуже – да просто о чем угодно. А еще Брэди с облегчением осознал, что в обществе девочек он, с одной стороны, не чувствует себя одиноким, а с другой стороны, не находится в центре внимания.

Родители Брэди хотели, чтобы он, поступив в Морли, сосредоточился на учебе. Но теперь, когда Брэди бросил заниматься борьбой, хорошие оценки – не проблема; у него полно времени, которое можно посвятить домашним заданиям. А еще он стал лучше питаться – просто не мог перестать есть, – потому что теперь ему не нужно сгонять вес перед соревнованиями. Еда, как ни странно, помогала ему внимательнее слушать на уроках. Если Брэди будет хорошо учиться, родители будут довольны. И никто не станет возражать, если он немного потусит с девчонками.

В результате кинозал понравился ему больше, чем баскетбольный зал. Вкусняшки в автомате отличные, кругом темно, и когда Палома нажала кнопку и включила сериал, Брэди избавился от необходимости разговаривать.

Мири

– (Смеется.) Мы заставили Джону просмотреть целый сезон «Милых обманщиц», и он совершенно спокойно к этому отнесся, поэтому мне показалось, что я разгадала его секрет. Конечно, Джона – гей! Нормальные парни не могут смотреть «Милых обманщиц» без шуточек на тему лесбийских поцелуев. Просто не вариант!

– Что ж, вполне работающий тест.

– Правда? Честное слово, Джона вел себя как настоящий гей. Он расспрашивал нас, кто есть кто, задавал вопросы по сюжету, но и только – никаких пошлых замечаний насчет буферов, булок и мини-юбок. Он просто молча слушал, как мы обсуждаем сериал. Ах, да, и еще съел все конфеты с лакрицей.

– Ты поделилась с Солейл и Пенни своей догадкой?

– Конечно. Я написала им сообщение. Я была уверена, что выиграла в нашей маленькой игре.

– Ты написала им сообщение, сидя на диване рядом с Джоной?

– Это очень-очень большой диван.

– Допустим. И как они отнеслись к тому, что Джона – гей?

– Пенни написала: «ОХ-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х!» с десятью «Х». Солейл написала, что не верит. Типа, она не чувствует вокруг него гейскую ауру, – можно подумать, она эксперт по геям. Конечно, она не хотела верить, потому что собиралась закадрить Джону. Я так ей об этом и написала, а она мне: «Мы только друзья, клянусь». Но я-то знаю, она на него сразу глаз положила. Джона как раз в ее вкусе – светлая кожа, густые волосы, широкие плечи. (Смеется.) У Солейл пунктик насчет широких плеч и хорошей осанки. Она говорит, это признак уверенности в себе. Ну, каждому свое. Я ей написала: «На тебе лифчик с пуш-апом!» И дураку понятно: не для нас же она надела эту штуковину. А она мне пишет: «Ну и что? Сегодня большая стирка – больше лифчиков не осталось!» Солейл совсем врать не умеет. Ну да ладно. Это же ее сиськи, в конце концов. (Смотрит в сторону.) Нельсон, извините, а можно мы немножко задвинем шторы? Я просто увидела свое отражение в зеркале, в этом освещении я выгляжу не очень.